Тяжесть слова - Екатерина Ивановна Гичко

народы, а ещё больше мёртвые языки. Но если припомнить байки… Сказки же не возникают на пустом месте? Предположим, что наги довольно опасны. Даже не предположим. Набор когтей, клыков, возможно ядовитых, а также длинный, закованный в железно-твёрдую чешую хвост, который сам по себе представляет смертельное оружие, говорят в пользу довода об опасности. И я отметила, что они очень сильны, когда ползущий впереди наг хвостом, не размахнувшись, сшиб с моего пути здоровенную корягу. Я настолько опешила, что даже не смогла определить, приятна ли мне такая забота. Сбоку кто-то зарычал, но рычание тут же сменилось поскуливанием и удаляющимся треском. Я уставилась на спину нага. Кого из нас испугался этот кто-то, гадать не приходилось.

Итак, наги очень-очень опасны. У них есть своё княжество, и, если верить словам чернохвостого, они часто берут жён из других рас. И как долго живут эти жёны? Нет, не думать об этих жутких байках о размножении! Не могут они так размножаться! Но если просто представить сам процесс исполнения супружеского долга, то… Наг, он же такой большой, тяжёлый, сильный, а человеческие женщины такие слабые… Им легко причинить вред. Я решительно не могла представить такой союз. Такой мужчина убить может случайно. Просто посильнее обнял, и жена умерла. Но Женоед…

Я споткнулась о коварно затаившийся в палой листве корень. Про графа Ротрийского ходили очень нехорошие слухи, что он мучил жён ради собственного удовольствия. И от этих издевательств они и умирали. Сама я его никогда не видела, но слышала, что он чуть старше моего отца. Кривоног, низкоросл, безобразен. Если сравнивать это описание и нага, то наг сильно выигрывал внешне. На змеелюда хоть смотреть приятно, даже принимая во внимание хвост. Он молодой и красивый. И пахнет от него хорошо. И пантерёнышу он понравился, и вреда нам не причинил…

Я тяжело вздохнула, и сопровождающий наг даже обернулся посмотреть, всё ли у меня в порядке. Глаза у него были светло-зелёные, натурально змеиные – с узким вертикальным зрачком. Жуть! Я споткнулась ещё раз.

А вообще, с чего я взяла, что наг выполнит то, что сказал? Всё время, пока я была на озере, он надо мной потешался. Может, и сейчас пошутил? Или не пошутил, но потом подумает и передумает. И дождусь я только Женоеда. Я тряхнула головой, выбрасывая мысли о женихе-графе.

Провожающий остановился и кивнул головой вперёд. За деревьями виднелся просвет. Вот мы и вышли. Дальше наг ползти со мной не собирался. Я потопталась немного на месте, потом всё же благодарно склонила голову и пошла дальше. У самой кромки не выдержала и обернулась. Наг продолжал стоять, ожидая, видимо, пока я уйду. Внутри возникло ощущение, что сейчас я выйду из леса – и наги окажутся сказкой, сном, который мне приснился на берегу сказочного озера. Я отвернулась и решительно пошла к солнцу.

Вышла прямо к дороге, которая вела в ближайшую к нашему имению деревню – Ляда́щие Окраинки. Я часто ездила через неё на дальнее озеро. До имения отсюда было совсем близко. Но желания возвращаться никакого. Я почти поддалась искушению и развернулась в противоположную сторону, но тут сообразила, что что-то сжимаю в кулаке.

В моей ладони лежал изящный серебряный браслет затейливого плетения. Напоминание того, что это всё же был не сон.

«Надень его».

Я засунула браслет в карман и развернулась к имению, решив, что что-нибудь обязательно придумаю. И Женоед сам откажется на мне жениться!

Я успела пройти не более ста саженей[3], когда услышала хриплый крик со стороны Лядащего леса. В первое мгновение я отскочила подальше от леса, испуганно ожидая, что оттуда выползет какая-нибудь зверюга. Крик раздался вновь, и я, к своему удивлению, разобрала человеческую речь.

– Помогите! – звал кто-то хриплым сорванным голосом.

Я слышала рассказы о том, что в лесу водится нечисть, которая подражает человеческому голосу и так заманивает доверчивых людей в глухую чащу, где и поедает. Но после встречи с нагом все эти рассказы вызывали у меня сильные сомнения. Я прислушалась. Крик повторился. Да, действительно кто-то звал на помощь. Я осторожно повернула назад в лес. Но, оказавшись под сенью деревьев, поняла, что не знаю, куда идти. Призывов о помощи больше не было.

– Эй, есть тут кто-нибудь? – опасливо спросила я.

– Я здесь! Здесь! – тут же горячо откликнулись мне. – Я не нечисть! Я человек!

Будь я умной нечистью, тоже говорила бы, что я человек. Голос просящего слышался как-то странно, словно снизу шёл.

– Где вы? – спросила я. – Я не вижу никого.

– Я в ловчей яме, – отозвались мне. – Я тута ужо два дня кукую.

Я действительно обнаружила яму, а на её дне одноногого грязного бородатого мужика. И даже начала догадываться, кого вижу перед собой.

– Ох, Матерь-Богиня[4], это ж госпожа юная! – удивился Михонь, но удивление тут же сменилось подобострастным выражением. – Господарыня, не дайте подохнути здесь как зверю лютому! Смилуйтесь, век благодарен буду!

Я нашла молодое сухое деревце, кем-то когда-то сломанное, и опустила его в яму. Охотник начал выбираться по нему, как по лестнице. Руки его ощутимо дрожали. Попутно он жаловался, что вода у него как раз сегодня и закончилась. А хлеб, что он с собой брал, ещё вчера съел. Тут я помочь не могла, так как вообще без всего убежала.

– Говорят, мужики тебя искали, да только ногу твою деревянную нашли.

Михонь почти вылез из ямы и при этих словах зло сплюнул:

– Уцепился я ногой этой за корень и в яму-то сверзился, а деревяшка наверху осталась. Эти шлынды сиволапые, как услышали меня, ор подняли и убёгли! Телеухи! Трясси! Ой… простите, барыня! Тёмные[5] язык подмазали!

Я нашла Михоню две рогатины, на которые он опёрся, как на костыли, и помогла выбраться на дорогу. Дальше наши пути разошлись. Я пошла в имение, а он в деревню.

Наагаса́х Аршаве́ше де́о Ширрадоша́рр

Как занимательно всё вышло! Я довольно улыбнулся. Даже не надеялся найти в этой глухомани хоть одно стоящее развлечение. А тут такое…

Надо признаться, сперва я опешил, увидев девочку. Меня поразило её сходство с бабкой. На мгновение даже решил, что сама наагашейди́са пожаловала к безымянному озеру. Но уже в следующее мгновение отметил, что моя гостья куда юнее и в её глазах был ужас. Страх, по моему мнению, бабушка не была способна испытывать вовсе.

Девочка оказалась прелестно наивной и даже имела свои принципы. Довольно странные. Странные уже потому, что в жизни они ей только мешали. Я бы