Красивый. Наглый. Бессердечный - 2 - Кира Туманова

В глазах вдруг нестерпимо печёт. И я опускаю ресницы, чтобы спрятать подступающие слёзы.

- Не важно. Кир, у тебя своя жизнь, у меня – своя. Я же не спрашиваю про твою невесту.

Голос предательски дрожит. Еще минута, и я расплачусь прямо здесь! Пожалуйста, он не должен этого видеть. Пусть не думает, что задел меня за живое, разбередил что-то...

- Почему? – Искренне удивляется. – Если хочешь, спроси.

Кто-то пытается открыть дверь, дверным полотном упираясь ему в спину.

- Милый, мы тебя ждём. – Голос-колокольчик. - Почему ты задерживаешься?

- Сейчас иду, Эльза.

Кир поворачивается, чтобы ответить своей спутнице, и отпускает моё плечо.

Воспользовавшись моментом, юркаю ему под руку и несусь по коридору к выходу, до боли закусив палец, чтобы не выпустить рыдания. Не хочу слушать их выяснение отношений, не хочу видеть их вместе. Ещё раз услышу это «милый» и, наверное, закричу. Перед глазами и так влажная пелена.

За углом около большой раковины притаились ошарашенные девчонки, наверное, подслушивали.

Что-то пытаются у меня спросить, но я несусь мимо.

Хватаю свою курточку, которая притулилась на вешалке у входа, и выскакиваю на улицу. Прямо так – в сменке и рабочей одежде.

Отбегаю за здание, чтобы девчонки не вздумали меня искать. Сползаю спиной по кирпичной стене. Крепко зажмурившись, беззвучно рыдаю, содрогаясь всем телом.

«Милый!» - это слово рвёт мне душу в клочья.

У него невеста... А я уже забыла, как это больно, когда в моей жизни появляется Кир Рейгис.

Глава 5.

Трудно отнять настоящее, еще труднее – прошлое

Арина

- Мама, правда, всё хорошо.

- Я слышу, что-то случилось. Арина, признавайся, что произошло? Сейчас же!

- Мама, не начинай...

- Включи камеру, я хочу видеть тебя.

- А я не хочу.

Да, я не хочу сейчас никого слышать и, тем более, видеть! Что толку, если мама ужаснётся моему зарёванному лицу? Только вызову новый шкал вопросов.

Мне и так сложно разговаривать, сдерживая всхлипы. Делать вид, что у меня заложен нос от лёгкого насморка.

Моей маме нужно работать в спецслужбах. Но боюсь, что на радаре её всезнайства только одна цель – я! И, наверное, сейчас эта цель загорелась красным тревожным сигналом, как иначе объяснить то, что она позвонила мне прямо сейчас. Не утром, когда всё было в порядке. Не вечером, когда я, успокоившись, уже могла бы скрыть от неё нашу случайную встречу с Киром, а прямо сейчас! Когда я реву под кирпичной стеной.

В трубке напряжённое молчание. Наконец, до меня доносится её безжизненный шелестящий вопрос:

- Он тебе написал?

Прямо вот так, ОН!

Упрямо молчу. Лучше всего сейчас отключиться, сослаться на проблемы в сети, пойти домой и принять душ. Надеясь, что тёплые струи смоют с меня все события.

Но почему-то не отключаюсь. Нет сил на это или хочется поделиться с кем-то? Если скажу вслух, наверное, поверю, что моя встреча с Киром, действительно, была. Но тогда не смогу удержаться от новых слёз.

Мама понимает всё по моему напряжённому сопению.

- Арина, - голос становится ледяным. – Вы беседовали? Что произошло! Отвечай же... Ты же знаешь, кто он такой!

- Да, мама, знаю... – не выдержав, всхлипываю.

И обида, которая терзает меня, наконец, прорывает плотину выдержки. Льется из меня потоками упрёков и злости. На всех – на несправедливый мир, на Кира, на его красавицу-невесту.

Но сейчас я говорю с мамой, так что весь водопад обрушиваю на неё.

- Что ты хочешь услышать, мам? – Кричу ей в трубку. – Да, мы столкнулись. И не пытай, пожалуйста! Я не знаю, как это произошло. Мы встретились. И это... Это случайность. И я...

- Всё пройдёт, милая. – Воркующий мамин голос обрывает жалобы. - Время всё излечит.

- Оно не лечит ничего! Это всё ложь...

Окончание моей фразы тонет в рыданиях, разрывающих грудь.

Всё вокруг, будто в тумане. До конца своих дней буду помнить эту кирпичную стену, шершавый холод камней, летящие по воздуху прошлогодние листья, ощущение нереальности и мамин голос в трубке.

- Арина, ты сейчас не понимаешь, но ты поймёшь...

- Что я должна понять? Что я обречена быть такой же, как ты? Что мне не дано прыгнуть выше головы? Что для такой, как я, не существует счастья?

- Арина, успокойся. Всё не так!

- А как, мама? Он здесь. Он с невестой. А я обслуживаю его за столом...

- Арина, пожалуйста...

Злость захлёстывает меня. Я знаю, что я неправа. И потом мне, наверное, будет стыдно. Но сейчас я не думаю о последствиях.

Я хочу эгоистично переложить свою боль на кого-то, найти виноватых. Напялить на себя колпак ку-клукс клана и линчевать крайнего.

В том, что произошло, я не виновата, но должен же кто-то нести ответственность! Должен же кто-то пострадать!

- Я не хочу быть такой же, как ты! Не хочу быть неудачницей! – Выплёвываю злую фразу и тут же замолкаю, ошалев от своей смелости и наглости. Но, что сказано, то сказано. Сейчас мне море по колено!

- Что ты имеешь в виду?

- Я не хочу всю жизнь таскаться в фартуке и прислуживать другим. Что бы ты сказала, если бы к тебе в кафе заявился мой отец в сопровождении роскошной жены? Ты бы тоже утешала себя, что все пройдёт?

- Арина, это совсем другое...

- Нет, это не другое!

Да, я разговариваю, как обиженный подросток. Но сегодня мне можно всё. Я разрешаю себе это!

- Арина, слушай. – Мама, в отличие от меня собрана и предельно сконцентрирована. – Я через пару часов вышлю тебе билеты на обратную дорогу. Возвращайся сейчас же. Немедленно!

В недоумении вытираю нос тыльной стороной ладони. Не ожидала от неё активных действий, к тому же таких радикальных. Ещё и после моих обидных слов.

- Я, - слегка всхлипываю, - я... Я же через месяц должна. Только...

- Ты возвращаешься в ближайшее время. Я найду деньги.

- Займёшь у своего Данила?

- Не важно!

- Но, мама...

- Я закажу тебе билеты, это не обсуждается. И вот что... Не приближайся к нему, не подходи, не слушай. Сейчас возвращаешься к себе в комнату, и собираешься. Остальное я решу.

Чертик противоречия выскакивает и