Перепрошит тобой - Жаклин Хайд

Я моргаю пару раз, потом поворачиваюсь к своим похитителям и теперь уже смотрю на них совсем по-другому. Они везли меня к нему?!

Голова резко поворачивается обратно.

О, боже. Я ведь сегодня утром просто поставила лайк и сделала репост его острого высказывания.

Я щипаю себя и мгновенно жалею об этом, когда боль простреливает руку. Святые какашки… значит, это не сон.

— Почему вы не сказали, что со мной хочет поболтать Фрэнк Штейн? — бормочу я сквозь зубы. Я почти уверена, что именно к нему меня и притащили, ведь крупный мужчина сидит за огромным столом, одним из множества вычурных предметов мебели в этой до неприличия дорогой комнате.

Боже, да он большой мальчик, думаю я, встретившись с ним взглядом.

Жар приливает к лицу, когда я слишком поспешно пытаюсь сделать шаг к нему и тут же спотыкаюсь, вынуждая тупиц схватить меня за локти, чтобы удержать. Это точно какое-то грандиозное недоразумение. Другого объяснения просто не существует.

В животе все дрожит от возбуждения при мысли, что я стою перед самым известным бизнесменом Америки… да, может, и всего мира.

— Вы и правда Фрэнк Штейн, — выдыхаю я, и звучит это почти как обвинение, потому что вслух такое произносить нелепо. Но вот он, сидит передо мной.

О боже. Я в офисе Фрэнка Штейна.

Я торопливо приглаживаю волосы и пытаюсь одернуть куртку, игнорируя лязг металла и надеясь, что выгляжу хотя бы немного презентабельно.

«Talbot Global» — ведущая мировая корпорация в сфере онлайн-торговли, но всем известно: Фрэнк Штейн сует свои руки во все, что приносит деньги. А в последнее время новая линия средств по уходу за кожей от «Talbot» гремит во всех новостных лентах. У этого человека пальцы в каждой возможной индустрии.

О боже… значит, я в Нью-Йорке?

Он не отвечает и вместо этого поворачивает голову в сторону громил. Я хмурюсь, осматривая кабинет. Честно говоря, я ожидала, что у человека вроде Фрэнка Штейна будет что-то крутое в интерьере, а тут будто фанат арт-деко16 захватил власть над дизайном.

— Во плоти, — произносит он, и низкий голос делает со мной какие-то неприлично приятные вещи где-то внизу живота.

По спине пробегает дрожь, когда миллиардер встречается со мной взглядом. Это происходит на самом деле!

Также очевидно, что я не сплю, потому что если бы это было так, Эдгар Аллан Лапочка уже был бы тут. При этой мысли я бросаюсь к нему, не заботясь ни о наручниках, ни о приличиях.

— О боже, вы должны помочь мне забрать моего кота! — выпаливаю я.

ФРЭНК Н. ШТЕЙН



На поиск этой раздражающей особи ушло больше времени, чем ожидалось, но теперь она здесь, и она исправит все, что сама же нахуевертила. Я бросаю взгляд на невысокую рыжеволосую женщину, рассматривая ее наряд из простого розового свитера и леггинсов, когда она поправляет очки на носу.

Она совсем не выглядит способной на то, в чем ее обвиняют, но мои головорезы редко ошибаются, а внешность бывает обманчива.

— Он в ветклинике в Атланте, я могу дать вам адрес, — лепечет она, ее зубы обнажаются, чтобы прикусить уголок рта, а щеки покрываются румянцем. — Я не знала, что меня приведут к вам, иначе я бы не так яростно сопротивлялась. Зачем я вообще здесь?

Я поднимаю бровь, глядя на Неро и Бруно, близнецов-упырей из моей личной охраны, посланных за некой Бернадетт Крэншоу, человеком, чтобы вернуть информацию, которую она украла у моей компании. Медленно вставая, я не обращаю внимания на резкий вдох крошечной женщины, которую намерен уничтожить до конца дня.

Мой взгляд мечется между ними, пытаясь составить полную картину, и я замечаю, что наручники на ее запястьях не крепко затянуты. Похоже, они так же, как и я, сомневаются, что именно она — та самая. Я еще раз оцениваю женщину.

Послушав ее всего пару секунд, трудно поверить, что передо мной преступный гений, способный взломать мою систему безопасности. Хотя, возможно, она работает на хакеров? Не удивился бы.

— Уверен, я смогу кого-нибудь отправить за твоим котом, — произношу я, замечая, как Неро избегает моего взгляда.

Не то чтобы усмирить этого человека было сложно, поэтому я вообще не понимаю, зачем они возились с наручниками. Мой взгляд снова падает на растрепанную женщину. Очевидно, тут какая-то ошибка.

У меня одна из самых успешных корпораций в мире, и вот эта небрежная, простоватая особа виновата в том, что взломала защищенный сервер с формулой одного из моих броневиков, напала на гуля среди бела дня и проникла в нашу сверхзащищенную сеть, за которую отвечает целая команда специалистов? Это просто смешно.

Я киваю на ее запястья, и Бруно молча подходит, чтобы снять с нее наручники.

— Пожалуйста, присаживайся, — говорю я, указывая на одно из кожаных кресел перед столом, непринужденно оперевшись о стол.

— Конечно. А можно узнать, зачем я здесь, мистер Штейн? — спрашивает она, заправляя прядь огненно-рыжих волос за ухо и устраиваясь в кресле напротив.

Вот это я и сам хотел бы узнать.

Я оцениваю ее внешний вид и замечаю, как растрепано она выглядит. Она миниатюрная, с формами, а глаза ее сверкают умом, но более чем ясно, что она не та, за кем я охочусь… на самом деле не та. У меня мало времени.

Солнце садится за горизонтом Нью-Йорка, который никогда не перестает внушать благоговейный трепет, и у меня нет времени на пытки. Она даст мне то, что я хочу, или умрет.

Я научился маскироваться среди овец. С мягким словом легче достичь цели, чем с кулаком.

— Мисс Крэншоу, прошу прощения за то, как это, должно быть, выглядит, — начинаю я с выражением раскаяния и извинения. — Позвольте мне загладить свою вину.

Она сама расскажет мне, зачем взламывала мою компанию.

— Я сразу поняла, как только увидела вас, что это какая-то ошибка. Если бы вы могли заказать мне такси, когда я вернусь в Атланту, было бы замечательно. О боже, и можно ли позвонить ветеринару? — ее глаза загораются при этих словах, но она бледнеет, словно внезапно вспомнила что-то важное. — И можно мне в туалет? Давно мы уехали из Атланты, да, мальчики?

Я еле скрываю, как губа дергается в стремлении скривиться от отвращения. Люди отвратительны и готовы говорить все, что угодно, лишь бы не нести ответственность за свои поступки. Эти сопливые, никчемные создания…

Я хмурюсь, когда ощущаю вибрацию в ладони, и бросаю взгляд