Одна на троих. Девочка боссов-морозов - Бетти Алая

Обувь у неё дешевенькая, уже изношенная. И курточка так себе. Всё симпатичное, но очень простенькое. И в глазах испуг.

— Мы тут всё дорезали, — Лука разряжает обстановку, — Эль, голодная?

Молчит, пучит на него голубые глазищи. Но вой ее желудка говорит нам, что девушка хочет кушать. Отчего-то на место порочной тьме пришла нежность. Хочется обогреть, накормить и успокоить это нежное создание.

— Так! До Нового Года три часа! — напоминает Лука.

Амир подходит к Эле, садится рядом. Она дёргается, но громила аккуратно берет ее руку.

— Замерзла? Не бойся ты так… мы не кусаемся.

— Только целоваться лезем, но ты уж прости нас, — подмигивает Лука.

— Тебе заняться нечем? — рычит Амир. — Зачем ее пугаешь?

— Я не пугаю, — друг расплывается в хищной улыбке, — просто говорю правду. Мы голодные хищники, а она — сладкая добыча.

— Я не… — снова пищит, безумно возбуждает.

— Закройся! — рычит Амир.

— А то, что? — всегда улыбчивый Лука с вызовом смотрит на Сабурова.

Блядь, а вот и петушиные бои! Встаю с намерением разнять друзей…

Глава 7

Эльмира

Они драться собрались⁈ В ужасе смотрю на мужчин. Амир явно настроен серьезно, а в глазах Луки как ни бывало его обычной несерьезности. Сейчас он напоминает пантеру перед прыжком…

Лев против пантеры?

Из-за меня? Сердце выпрыгивает из груди. Ради меня никогда не дрались. Не надо!

Но губы словно склеились, мне безумно страшно…

— Хватит! — гаркает Лёня, встаёт между мужчинами. — Вы что затеяли? Ведете себя, как дети! Не стыдно перед Элей, а⁈

Атмосфера немного разряжается. На губы Луки снова ложится лёгкая ухмылка. Он сует руки в карманы, делает шаг назад. Амир же продолжает таранить его взглядом.

В очередной раз понимаю, что именно Сабуров тут альфа.

— Девочки любят, когда мальчики за них дерутся. Правда, малыш? — подмигивает мне котяра.

— Нет, — верчу головой, — я бы не хотела…

— Боишься? — подмигивает мне. — Или за тебя никогда не дрались?

— Мне не нравится жестокость, — пищу, — и да, никогда не дрались.

— Надо же… такая красавица, и никогда тебя мужики не делили? — округляет глаза Лука. — Мы первые? Амир, мы просто обязаны подраться ради нашего ангела.

— Не надо! — пищу.

Сижу, поджав колени к подбородку. Немного потряхивает после того, что случилось в туалете и кабинете. Я совсем не ожидала, что Амир так резко начнет напирать.

А еще больше меня пугает собственная реакция. Я ведь совсем ничего не умею! Но возбуждение мешает мне здраво мыслить. Мне точно нельзя пить алкоголь. Тогда я обязательно совершу глупость.

— Эль, разложишь закуски своей женской рукой, мы пока покурим? — спрашиваем Амир. — Если не против, конечно.

— Хорошо, я сделаю. Нужно еще помыть бокалы, — слезаю и под тёмными взглядами мужчин хватаю откуда-то взявшийся поднос и ставлю туда стаканы.

— Эль, не бойся нас, пожалуйста, — тихо произносит Лёня, касаясь моей спины.

От этого прикосновения я вся деревенею. Но под кожей разгорается пламя. Страх сковывает горло, дышать мешает. А низ живота сгорает, желая новых поцелуев и касаний.

Я какая-то неправильная. Ведь можно просто расслабиться. Амир сказал, что не тронет. А он выглядит как человек слова. Лука и Леонид тоже не насильники. Они просто почувствовали мою отдачу.

— Я не боюсь, — выдавливаю из себя улыбку, — простите. Я не привыкла к такому обществу. До этого все праздники проводила с семьей.

— Мы понимаем, — Амир достает сигарету, вставляет в губы, — и не сделаем ничего, чего бы ты не захотела.

Скользкая формулировка. Потому что я захочу. Если выпью, и он снова будет так жарко целовать, я сдамся. Отдам невинность, глазом не моргнув. Хотя после поступка Рината и Карины уже не ощущаю ее как какую-то ценность.

Раскрепощенные девушки мужчинам нравятся больше. Неужели я как личность совсем не интересна?

Вздыхаю, ставлю поднос на небольшой столик рядом с раковиной и аккуратно, тщательно мою стаканы.

— В лесу родилась ёлочка, В лесу она росла. Зимой и летом стройная, Зелёная была, — напеваю свою любимую детскую песенку.

— Ты красиво поёшь, — прямо за спиной вырастает массивная фигура Леонида, я вскрикиваю и роняю стакан.

Он ловко его ловит.

— Опа, — ставит на поднос.

— Зачем так пугаете? — возмущаюсь. — Я могла уронить, тогда бы пили из одноразового стаканчика! Амиру бы это точно не понравилось.

— А ты… — он снова касается моей талии, слегка сжимает пальцы, затем поднимается к волосам.

Пропускает прядь сквозь пальцы.

— Так и не рассказала, почему так поздно работаешь, милый курьер. Все хорошие девочки уже кушают салатики в ожидании боя курантов. В кругу семьи…

Его хриплый голос пускает по телу стадо мурашек. Оно несётся от талии к животу. Оседает ниже непривычным томлением. Облизываю губы.

— Я не нужна своей семье, — пожимаю плечами, ставлю последний стакан на поднос, — так что решила поработать. Накоплю денег на жилье, пока снимаю квартиру.

— Всё так плохо с семьей? Вы не близки?

Поджимаю губы. Он хочет узнать меня получше или зубы заговаривает. Но Леонид изначально не показался мне хитрецом, в отличие от Луки. Он неразговорчивый, спокойный.

— Нет. Моя сестра им милее. Она красивая, умная и успешная. Врач с перспективами и гордость семьи, — делаю шаг к двери, — а я всего лишь курьер.

— Разве родители оценивают ребенка по его успехам? Любят или нет — в зависимости от успешности? — слова Леонида бьют мне прямо в солнечное сплетение. — Я всегда думал, что родительская любовь безусловна…

— Родители хотят, чтобы у них были успешные дети, — чувствую, как слёзы подступают, — что в этом плохого?

— Вот это плохо, — Лёня делает шаг ко мне, аккуратно забирает поднос и ставит его обратно.

Затем подцепляет мой подбородок кончиками пальцев. А я не могу сдержать слёз. Так хочется, чтобы меня любили родители! Ценили просто за то, что это я…

— Слезы твои плохо, — мужчина смахивает слезинки с моих щёк, рывком прижимает меня к себе, — плохо, когда ребенок, тем более такой очаровательный, должен из штанов выпрыгнуть, чтобы заслужить их любовь.

Обнимаю его. Это порыв… но мне так хорошо в объятиях того, кто понимает. Так и стоим. Я рыдаю ему в грудь, а мужчина гладит меня по голове. И спустя минут пять мне реально становится легче.

— Спасибо вам, Леонид, — всхлипываю, — я вам всю рубашку заплакала. Простите, пожалуйста.

— Не нужно извиняться. И зови меня Лёня. На «ты». Окей? — подмигивает мне.

— Хорошо, — краснею, — Лёня.

Он подхватывает поднос и подталкивает меня к выходу. Мне очень комфортно рядом с этим мужчиной. Возможно, этот Новый год не будет так уж ужасен, и я смогу провести его весело…