Укротить сноба - Оливия Лейк

— Хватай сосок всей ладонью, — наставляла она. — Конец не сжимай!

— Поверьте, конец я сжимаю не так, — ответил Демьян. Я просто валялась со смеху, но старалась оставаться в беззвучном режиме.

— Большим и указательным у основания дави. В самый корень. Вооот, так, — руководила тетя Маша. — Давай сверху вниз, и нежнее с сосочками.

Я перестала смеяться и подошла ближе, пытаясь разобрать, что в голове у Белого: лицо сосредоточенно, работа кипит. Видимо, хватать за сиськи у него в крови! Буквально с молоком матери.

— Хорошо получается, сынок, — похвалила теть Маша.

— Практика, — гордо отозвался Демьян.

— Девок за титьки таскал, небось, — заржал Колька.

— Нас, честных граждан, доил, — буркнула я. Занималась независимой журналистикой, знаю, о чем говорю.

— Теть Маш, а вы молоко продаете? — спросил Белов, чем удивил. Я уже чуяла подвох. — Уверен, в нашем эко-поселке у вас отбоя от клиентуры не будет.

Вот же ловкий мерзавец. Я метнула взгляд в тетю Машу, задумавшуюся о перспективах. Даже Колька что-то в уме прикидывал.

— Ага, — иронично начала я, — а потом какая-нибудь фирма ООО «Рога и копыта» даст на лапу закупкам и будут поставлять свое невкусное разбавленное молоко в жутко дорогущий эко-магазин, в котором…

— Не будет самогонки, — закончил за меня Коля-Нашатырь. — Даже из-под полы.

Демьян закатил глаза, а я подошла ближе, посмотрела, сколько он там надоил. Не знаю, то ли потянул болезненно за сосок, то ли специально шлепнул корову, но Мурка заволновалась, с ноги на ногу переступила и долбанула меня прямо по пальцу.

— Блин! — завыла я. — Ты специально, Белов! — ткнула в жилистое плечо.

— Это карма, Клубничная, — поднялся, похоже не веря, что мне очень уж больно. А мне больно! Не сильно, но все же!

— Лизонька! — носилась тетя Маша. — Ногу нужно… — затем произошло то, что просто не могло произойти. Мурка, я тебя расцелую! Демьяну на ослепительно белую кроссовку упала коровья лепешка. Свежайшая, консистенции густой сметаны. Я даже боль перестала чувствовать, так хохотала.

— Карма дело такое, — ехидничала.

Полные губы сложились в тонкую линию, даже загар поблек, кажется Белов способен на убийство, только не ясно: корову на шашлык или меня в расход?

— Фак. Фак. Фак. — пытался держаться в рамках иностранной абсцессной лексики.

— Может, в город пора, м? — предложила я.

— Тетя Маша, где можно смыть это? — мне убийственный взгляд, а ей обаятельная улыбка. Надо что-то делать.

— Ой, — стала на ногу и тут же схватилась за нее, — Мурка мне кажется палец сломала.

— Дёмочка, неси Лизоньку к бабке Нинке. Она у нас медсестрой была, посмотрит.

Он скривился, но подхватил меня на руки.

— Сколько ты весишь, кудряша?

— Пятьдесят килограмм, — гордо бросила.

— Кажется, что шестьдесят, — иронично фыркнул.

— Засранец, причем в прямом смысле.

— Кудрявая кобылица! Тоже не в переносном!

Ох, намаюсь, чувствую с ним. Но и он со мной обязательно!

Глава 5

Демьян

Лиза смешно наморщила нос и показательно зажала его двумя пальцами. Да, дерьмищем несло, будь здоров. Навоз! Удобрение! А вот от кудряши пахло клубникой. Наверное, специально аромат под фамилию подбирала. Чертовка.

Длинные волнистые волосы щекотали мне щеку, голубые глазища смеялись, лицо сердечком, губы свежие и пухлые. Нет, Лиза реально не мой типаж. Я на таких как Светка западал: ноги от ушей, идеальная ровная копна волос, тюнинг во всех местах. Да, жертва пропаганды неестественной красоты: в наших кругах только такие девочки водились. Клубничная не вписывалась в мой стиль жизни. Но была привлекательной. На безрыбье, как говорится, и «кудряша я-бы-вдул!».

— Сюда, — величественно указала пальцем на низкий домик: не земляника, но очень похоже. Плечом толкнул калитку, шагая по высокой траве. Кроссовкам моим хана пришла окончательная: корова подгадила, а зелень деревенская добавила. Обычно мне только от голубей доставалось. Я бы этих крыс летающих всех в деревню сослал! На пмж.

— Кого там черт принес? — на пороге стояла совсем не приветливая бабка: худая, маленькие глазки грозно зыркают, губы кривятся, пожевывая сигаретный фильтр.

— Нас принес, баб Нин, — звонко ответила Лиза.

— Тебя-то вижу, тать кудрявая, а с тобой что за перец моднявый?

У меня челюсть упала и искал бы я ее долго, если бы псина лохматая не выскочила бы откуда-то из высокого бурьяна. Страшный, нечесаный, слюна свисает — монстр из глубины, не меньше!

— Гав-гав!

— А-аа! — заверещала Лиза. Я приподнял ее над собой, хмыкнул, когда руками обвила плечи, пряча лицо, утыкаясь мне в шею.

— Эдуард, фу! — крикнула баба Нина. Эдуард! Да это Куджо, не меньше! — Успеешь загрызть этих, — и нас смерила взглядом. — Заноси раненную.

Внутри была натуральная изба бабы Яги. Темно, затхло, сухие веники висели, шкуры по лавкам разбросаны, единственное, что выбивалось из образа — громко работавший телевизор. Какая-то ерунда по первому каналу.

— Говном от вас несет, — поморщилась баба Нина. — Башмаки снимай, перчик.

— Слушаю и повинуюсь, — хотел грубануть, но перетрухал. Порчу наведет, и яйца отсохнут. В угрозы Клубничной не верил, как и в способности к черной магии, а эта может.

Пока разувался, слушал как кудряша заливала про наше пари и утреннюю дойку. Обещала бабе Нине ссылку на видео-пост скинуть. Да, Демьян Борисович, директор по инновациям, прославишься ты дай бог ни каждому. Хотя, как говорил мой мудила-папаша: любая реклама, эта реклама. Стану еще ближе к народу!

— Заткнись, — рявкнул на пса Эдуарда, скалившего на меня зубы.

— Кабель кабеля не любит из далека, — ехидничала Лиза.

— Сучек, видимо, тоже, — ответил иронично. — Тебя Эдик тоже не жалует.

— А ты…

— Хватит кудахтать! — оборвала баба Нина. — Ногу давай.

Я сложил руки на груди и наблюдал. Надо бы за манипуляциями знахарки следить, а я на стройных ногах завис. Вроде не было у меня долгого полового воздержания, но и секс нормальный тоже давненько отсутствовал. Светка в последнее время давала уже тогда, когда доводила до ручки. А кудряшу было приятно целовать и подо мной она неплохо смотрелась. Хм… Может, устроить себе клубничные каникулы?

— Белов, за такие взгляды хозяйство отсохнуть может.

Я закатил глаза. Нет, у этой слишком дрянной характер и острый язык. Не подойдем друг другу. Не люблю проблемных баб.

— Так, — слишком серьезно начала вредная старуха, — ногу нужно беречь. Дня три полного покоя. Вот те мазь, — сунула мне в руку банку с белой жижей. Вонючей, жуть. У меня глаза слезиться начали!

— Фу, что за вонь? — скривился я.

— От твоей обувки тоже не фиалками несет, — парировала баба Нина. — Все, неси ее отседого.

— Опять?! — вздернул бровь и посмотрел в хитрые глаза довольной Лизы. Она игриво протянула мне руки. Я не против, да и вес у нее бараний,