Цена вопроса - жизнь! - Кира Фелис

Но самое плохое было то, что ни мать, ни дочь не могли и не хотели бороться с жизненными обстоятельствами. Они были сломлены горем и не видели смысла в дальнейшей жизни. Безнадёжность витала в воздухе, не давая вздохнуть.

Старшая госпожа всё чаще оставалась в кровати, укутавшись в тонкое одеяло, и всё чаще отказывалась от еды. Не помогало ничего — ни уговоры, ни угрозы. Ульяна злилась, сердилась, по ночам тихонько плакала, но ничего сделать не могла. Женщина, потерявшая за короткий период времени практически всё, приняла решение, что не хочет жить без мужа. В таких суровых условиях и так нелегко выжить, а если ещё и прикладывать силы в этом направлении, то всё произойдёт довольно быстро. На новом месте она смогла продержаться около месяца, а потом её желание исполнилось, и она тихо и никого не обременяя отправилась к своему любимому мужу. Злость, хорошая и качественная, волной огня прошлась по моему телу, заставляя сердце забиться чаще. За что эти люди были обречены на такие страдания?! На слёзы всё ещё бегущие по моему лицу, я уже не обращала никакого внимания.

Ульяна организовала все необходимые мероприятия, заботясь о том, чтобы всё прошло как можно более спокойно. Но на прощание с матерью девушка потеряла сознание, будто бы её тело не выдержало напряжения этого тяжёлого момента. Двое суток она не приходила в себя, и Ульяна уже практически потеряла надежду, думая, что девушка не сможет перенести это. Женщина тёмной тенью ходила рядом с кроватью и постоянно беспокойно оглядывала болящую. Но, к счастью, она очнулась. И это оказалась я. Получается, что этот бледный тип виноват в смерти не одного человека, а всей семьи. Эта мысль ударила меня как молния.

Проснулась от собственного крика, вся мокрая от липкого и холодного пота и ещё долго не могла унять бешеное сердцебиение и судорожное дыхание. Несмотря на то, что все события во сне показывались со стороны, я себя полностью ассоциировала с молодой девушкой — с дочерью той пары. Чувство потери и боли было настолько реальным, что не верилось, что это был всего лишь сон.

Закрыла глаза и через какое-то время опять заснула. В этот раз крепко, без сновидений, и в следующий раз открыла глаза бодрой и отдохнувшей. Настолько бодрой, что даже не сразу вспомнила, где нахожусь и что произошло. Комната была залита мягким рассветным светом, и я потянулась, наслаждаясь необычной тишиной.

Шорох, раздавшийся в углу, заставил насторожиться. Я резко села на кровати, пытаясь понять, что происходит.

С опаской посмотрела в ту сторону, откуда раздавался звук. В окно проникал скудный солнечный свет, и, может быть, он был виной, или моё подспудное желание, но несколько секунд я думала, что вновь вижу мою маму, ту, которая ушла от меня, не дождавшись помощи в больнице. Её образ, такой родной и знакомый, возник перед глазами.

Я смотрела на неё, и тепло разливалось внутри. Появилось ощущение счастья, заставляя меня улыбаться. На миг мне показалось, что всё произошедшее — сон, и я вот-вот проснусь рядом с моей родительницей.

— Мама?! — то ли спросила, то ли констатировала я хриплым, оттого что давно не говорила, голосом.

Фигура сдвинулась, и солнечный свет, задержавшись яркой точкой в районе головы, перестал её освещать, и мамины черты лица изменились, и теперь на меня смотрела Ульяна, но в её глазах я продолжала улавливать схожесть с таким любимым и, казалось, навсегда потерянным образом. Это было странно и необъяснимо.

— Ариша, разбудила я тебя! — расстроилась женщина, а сама осторожно потрогала мою голову рукой, но, видимо, что-то ей не понравилось, и она ещё и поцеловала мне лоб, но не только для того, чтобы приласкать, а для того, чтобы точнее понять, повышена ли температура. И это тоже был мамин жест. Она одна так делала, и это у нас называлось «поцеловать температуру». Этот жест, это прикосновение, заставили меня вздрогнуть. На мгновение мне показалось, что это мама рядом со мной. — Как ты? Лихорадки вроде нет. Голова не кружится? — с тревогой, вглядываясь в моё лицо, задавала она вопросы.

Я покачала головой из стороны в сторону и с улыбкой, адресованной им обеим, и Ульяне, которая, судя по всему, заботилась о девушке, в тело которой я попала, и моей маме, которая, как я верила, смогла передать мне «привет» и поддержать сквозь время и миры, прошептала:

— Спасибо тебе огромное за то, что ты рядом! — В этот момент я чувствовала необыкновенную близость с этой женщиной, как будто бы и вправду мы были родными.

Ульяна внимательно пригляделась ко мне и, не найдя в глазах ничего, кроме благодарности, ответила:

— А как по-другому? Ведь после смерти моего мужа и сестры ты единственная, кто остался мне дорог. — Проговорив это, она встала и отошла от моей кровати. Если бы я так пристально на неё не смотрела, то могла бы и не заметить, как её глаза налились слезами. — Семья и существует для того, чтобы поддерживать друг друга, — добавила она.

Я могла многое рассказать про семью и поддержку. К сожалению, Костя научил совсем другому, но по понятной причине делать этого не стала. Поэтому просто кивнула соглашаясь.

Ну здравствуй, новая жизнь и новый мир. Именно в этот момент, глядя на эту женщину и находясь в незнакомой комнате, я до конца осознала, что всё происходящее реально. Это не сон, не галлюцинация, а самая настоящая реальность. Я оказалась в другом мире. В мире, где у меня появилась новая настоящая семья. Всё это казалось таким невероятным, таким фантастическим, но в то же время таким реальным.

— Выглядишь ты сегодня лучше. Как самочувствие? — чуть погодя спросила Ульяна. А я, тщательно прислушавшись к своим ощущениям, с радостью поняла, что действительно сегодня я чувствую себя лучше.

— Хорошо. Ничего не болит, голова не кружится, замечена только небольшая слабость, — чётко, по-военному, отчиталась я.

Ульяна секунду меня разглядывала, а потом рассмеялась, легко и звонко.

— Вот и славно. Слабость будем лечить завтраком. Сейчас я принесу еду и помогу тебе собраться.

Она ушла, а я встала с кровати и ещё раз оглядела комнату. Мои