Оборванная связь - Рина Рофи

И теперь его империя простиралась и сюда, в мир людей, прикрываясь стеклом и бетоном бизнес-центров с говорящими названиями. «Взгляд Извне». О, да. Артамаэль всегда смотрел извне, из своей неприступной цитадели, и его взгляд был подобен леднику, сокрушающему всё на своём пути.

— Я выдохнула, — сказала я в трубке, уже не понимая, говорю я ей или себе. — Деньги перечисляй сразу. Половину. Остальное — когда вернусь. Если вернусь.

— Вернешься, — тут же, с пугающей уверенностью, сказала Мила. — Ты сильнее, чем думаешь. Даже сейчас.

Я не ответила. Просто положила трубку.

Координаты уже светились на экране. «Взгляд Извне». Логово змея. Я подошла к шкафу, к самой дальней его части, и достала старый, пыльный рюкзак. Несколько кристаллов-стабилизаторов, потрескавшихся от времени. Перчатки из кожи, которая не была кожей. И на самом дне — маленький кинжал. Подарок. Не Белета. Его младшего брата. На лезвии был вытравлен девиз их Дома: «Из пламени — порядок».

«Какой порядок? — думала я, сжимая рукоять. — Только пепел.»

Я посмотрела в зеркало. Темные волосы, обычное лицо. Ничто не выдавало Ходячую. Ничто не напоминало о золотом лучике, который когда-то осмелился полюбить принца Тьмы.

Но чтобы войти в портал, хоть на минуту, придется сбросить маску. Придется снова стать собой. Той, которой больше нет. И шагнуть прямо в пасть к дракону, который когда-то отнял у нее всё. К Артамаэлю.

Быстро набрала смс Диме, пальцы слегка дрожали:

Я: Дим, у меня срочный фриланс. Буду поздно дома… Клиент нервный, надо всё сегодня делать.

Он ответил почти мгновенно — должно быть, был перерыв между встречами.

Дмитрий: Опять? Маш, скоро ты не будешь брать эти заказы «извне», обещаю! Как только утвердят повышение, будешь заниматься только тем, что нравится. Отдыхать.

Он думал, что я беру сверхурочную работу по дизайну. Он хотел меня оградить, построить для меня уютную, маленькую вселенную, где не будет места ничьим «нервным клиентам». Сердце сжалось от вины и какой-то нелепой нежности.

Я: Хорошо) Удачи на совещании. Люблю.

Я послала смайлик, поставила телефон на беззвучный и убрала его в карман. Теперь можно было звонить Миле.

Я надела перчатки. Пора идти. На «фриланс».

Глава 6

Прошлое. Первый день в Аду

Ад пах не серой и страхом, как в рассказах. Он пах властью. Воздух был густым, тяжёлым, с примесью озона от магических разрядов и сладковатой, терпкой нотой чего-то вечно тлеющего. Под ногами, вместо земли, был отполированный до зеркального блеска чёрный базальт, в котором отражались кровавые отсветы лавовых рек, струившихся за гигантскими арочными окнами.

Я держалась за руку Белета так крепко, что, казалось, кости вот-вот хрустнут. Моё лёгкое платье из мира Ходячих выглядело здесь диковинным белым пятном, а босые ноги мёрзли от ледяного холода, исходившего от камня, несмотря на жар, лившийся снаружи.

— Не бойся, — он шепнул, и его пальцы мягко разжали мою хватку, переплетаясь с моими. — Они всего лишь моя семья. В каком-то смысле.

Мы вошли в Гулкий Чертог — огромное помещение с колоннами, высеченными в виде сплетённых тел стражей. И там, у большого стола, грубо вытесанного из цельного куска тёмного камня, сидел он.

Волот. Младший брат Белета.

Он был похож на Белета — та же скульптурная резкость черт, те же углы, но всё в нём казалось грубее, шире. Если Белет был отточенным клинком, то Волот — тяжёлой секирой. Его волосы были такого же иссиня-чёрного цвета, но стянуты в небрежный пучок, а в золотистых глазах, унаследованных от рода, плескалось не спокойствие, а дерзкий, едкий огонь. Он разглядывал какую-то карту на столе, но, услышав наши шаги, поднял взгляд.

Его глаза скользнули по мне, и в них мелькнуло откровенное, бесцеремонное любопытство. А потом он громко расхохотался. Звук был грубым и раскатистым, эхом отражаясь от стен.

— Ну и вид, братец! — воскликнул Волот, откидываясь на спинку своего массивного кресла. — Ты как влюблённый подросток, таскающий свою первую пассию по самым мрачным углам, чтобы впечатлить! Привёл её прямо в Чертог! Папашка будет в восторге!

— Заткнись, Волот, — голос Белета был спокоен, но в нём прозвучала сталь. Он не отпускал мою руку.

Волот только сильнее рассмеялся, ткнув пальцем в мою сторону.

— Смотри-ка, она и правда босиком! Наш пол для её нежных стоп, поди, слишком суров? Хочешь, я прикажу постелить ей коврик из шкур грешников? Особо мягких?

Я неожиданно для себя рассмеялась. Не от веселья, а от натянутости, от абсурда ситуации. Этот грубый, хамоватый демон был… почти по-человечески комичен в своей прямолинейности. Мой смех, звонкий и живой, резко оборвался в гулкой тишине зала.

И в этот момент в дальнем конце Чертога раздвинулась тяжелая завеса из теней, и в зал вошёл Он.

Артамаэль.

Отец.

Он был высок, даже выше Белета, и казался высеченным из самой вечной, неподвижной тьмы. Его черты были идеальными и безжизненными, как у статуи. Волосы — серебристо-белые, длинные, ниспадавшие на плечи мантии из чистейшей ночи. А глаза… У него не было золотых глаз его сыновей. Его глаза были пустыми, как глубокие колодцы, ведущие в никуда. В них не было ни гнева, ни любопытства — только абсолютный, леденящий душу нейтралитет.

Его взгляд, холодный и всеведущий, упал на меня. На нашу сплетённые руки.

— Белиал, — произнёс он. Голос был тихим, но каждый слог отдавался в костях, как удар гонга. Он использовал полное, архаичное имя Белета, которое тот не любил. — Что здесь делает ходячая?

Я почувствовала, как рука Белета слегка дрогнула, но он шагнул вперёд, поставив себя между мной и отцом.

— Отец. Она моя… — он начал, и в его голосе впервые зазвучала не уверенность, а вызов.

— Твоя кто? — Артамаэль не повысил голос. Он просто перебил. И этот вопрос повис в воздухе, острый как лезвие.

Белет выпрямился во весь рост. Золото в его глазах вспыхнуло, заиграло внутренним огнём.

— Я люблю её.

Три слова. Простые. Смертельные.

Волот замер, уставившись на брата с внезапно проснувшимся интересом, смешанным с тревогой.

Артамаэль медленно, будто с трудом, перевёл взгляд с сына на меня и обратно.

— Ты стал слаб, — констатировал он. В его голосе не было разочарования. Была констатация факта, как о погоде. — Эта тварь из иного слоя, эта блуждающая искра, сделала тебя уязвимым. Она — трещина в твоей