Искупление - Джулия Сайкс

— Эбигейл — моя пациентка.

Я замечаю акцент Дэйна, плавный и культурный, как всегда.

— Перелет после процедуры дался ей нелегко, поэтому я дал ей кое-что, чтобы облегчить боль. У меня здесь ее паспорт.

Мои глаза распахиваются, и я щурюсь от резкого, стерильного света. Офицер в форме нависает надо мной, и я понимаю, что все еще сижу.

Мужчина двоится в моем затуманенном зрении. Он смотрит на два паспорта, лежащие на столе между нами.

Что-то тяжелое опускается мне на плечо: рука Дэйна. Подтверждение? Или предупреждение?

Отдаленный страх скручивает мой живот, мимолетный укол.

Офицер бросает взгляд на Дэйна, затем почтительно кивает. — Добро пожаловать домой, лорд Грэм.

— Мой отец — лорд Грэм, — плавно говорит Дэйн, само очарование и самоуничижительная грация. — Я просто Дэйн.

Офицер смотрит на меня. — Вы в надежных руках, мисс. Скорее поправляйтесь.

Тихий стон застревает у меня в горле. Я не понимаю, что происходит и где я нахожусь, и в груди становится слишком тесно, чтобы дышать полной грудью.

— Все в порядке, — успокаивает Дэйн, когда мир снова начинает вращаться передо мной. — Мы купим тебе еще лекарств, как только выберемся из аэропорта.

От этого ощущения мой желудок переворачивается. Я закрываю глаза, чтобы сдержать подступающую тошноту.

Я едва чувствую, как игла проникает в мою шею, а потом все становится теплым и темным.

Массивное тело Дэйна прижимается к моему, и его уникальный мужской аромат окутывает меня. Я вдыхаю его, и меня охватывает спокойствие. Его ловкие пальцы перебирают мои волосы, скользя по шелковистым прядям в успокаивающем ритме, который убаюкивает меня и приводит к расслаблению.

Я нахожусь где-то между сном и бодрствованием. Быть с ним вот так — это похоже на сладчайший сон, и я отстраненно поражаюсь, что это реально: мой темный бог держит меня так, словно я его драгоценная собственность.

Ты должна была быть моей. Его яростное заявление грохочет в моих мыслях, и у меня внутри все сжимается.

Ты любишь меня. В его запомнившихся словах звучит приказ.

Как будто у меня нет выбора любить его.

Мой желудок сжимается, а мышцы напрягаются.

Он мягко успокаивает меня и продолжает гладить мои волосы в том гипнотическом ритме. Я крепко зажмуриваю глаза, страстно желая остаться в мирном пространстве с мужчиной, которого я люблю.

Я позабочусь о твоей безопасности, Эбигейл. Я сделаю все, чтобы защитить тебя.

В моем сознании возникает четкий образ: Дэйн, покрытый грязью и алыми брызгами, на которые я не хочу смотреть.

Он обещал защищать меня, когда его душераздирающее лицо было забрызгано кровью.

А потом...

Сильная рука зажимает мне рот, заглушая крик о помощи. Знакомое давление руки Дэйна, сжимающей мое уязвимое горло, усиливается, ограничивая приток крови к мозгу. Я плыву, но это не мирная капитуляция. Он душит меня, подчиняет себе.

Ужасные воспоминания накладываются слоями на другую темную ночь, ту, что разбила мою душу вдребезги...

Рука в перчатке закрывает мне нос и рот, лишая возможности дышать. Тени в моей квартире сгущаются, затягивая меня во тьму. Низкое проклятие грохочет у моего уха, и я внезапно высвобождаюсь из жестокой хватки. Кислород наполняет мой организм, и мои колени подгибаются. Сильные руки подхватывают меня, прежде чем я падаю.

Руки Дэйна.

Он человек в маске, который изнасиловал меня. Он ГентАнон, мой онлайн-друг.

Во всех этих ночных переписках с моей анонимной, извращенной родственной душой я раскрывала свои самые незаконные, порочные фантазии.

И он воплотил их в жизнь.

Тебе понравилось. Ты кончила мне на руку.

Ужасная правда впивается в мое сердце острыми черными когтями, и я задыхаюсь от болезненного вздоха.

Моим первым побуждением является отпрянуть от Дэйна, но я уже чувствую, как его мощные мышцы обвиваются вокруг меня, как змеи, готовые поймать меня в свои извращенные объятия.

Я заставляю себя сделать глубокий вдох и держать глаза закрытыми. Диссоциация приходит легко. Мой разум, к счастью, становится пустым, и мое дыхание становится более естественным по мере того, как я погружаюсь в небытие. Мое тело отключается, как будто я была создана для этого, и я зашла слишком далеко, чтобы испытывать по этому поводу отвращение. Это всегда было актом самосохранения, способом пережить ужас насилия.

Но на этот раз я не намерена сдаваться.

Я позволяю привычной диссоциации расслабить мое тело и защитить мой разум от ужаса, который витает на самом краю моих мыслей. В ответ мощное тело Дэйна расслабляется вокруг моего. Он удовлетворен моим подчинением и не ожидает, что я попытаюсь уклониться от него.

Я должна понять, где я. У меня остались смутные, разрозненные воспоминания о полете и аэропорту. Он держал в руках мой паспорт, вернувшись в то ужасное святилище для меня в доме цвета пудры.

Я не в Чарльстоне.

Прежде чем я отключилась, он упомянул о поездке домой.

Мой желудок скручивает от подозрения, что он вывез меня из страны, но я спокойно дышу и решительно остаюсь отстраненной от своих бурных эмоций.

— Где мы? — мой голос мягкий и странно ровный.

Дэйн гладит меня по щеке, но я держу глаза закрытыми. Я не могу рисковать потерей своей хрупкой, извращенной формы безмятежности, пока не узнаю больше о своей ситуации.

— Мы в доме моей семьи в Йоркшире, — отвечает он. — Здесь ты будешь в безопасности.

В безопасности от кого? Раздраженный вопрос мелькает на периферии моего тихого пузыря, и я выбираю еще глубже погрузиться в оцепенение.

— Не волнуйся, голубка. Я позабочусь о тебе.

Желчь обжигает мне горло от этого ласкового обращения; это ласковое обращение ГентАнона ко мне.

Ужасное напоминание о том, кем на самом деле является Дэйн, потрясает меня до глубины души, и я подавляю дрожь чистого отвращения.

— Мои друзья будут гадать, где я, — говорю я все так же мягко и отстраненно. — Я не могу быть здесь.

Он гладит меня по волосам, как будто я животное, которое может испугаться при первых признаках опасности; как будто я его домашнее животное, и он успокаивает меня.

— Я воспользовался твоим телефоном, чтобы написать Фрэнклину. Он знает, что ты у меня в длительном отпуске. И тебе больше не нужно беспокоиться о своей работе бариста. Теперь ты можешь посвящать все свое время рисованию.

У меня на мгновение перехватывает дыхание, и я делаю еще один вдох.

— Стейси будет ждать меня в кафе, — пытаюсь урезонить я.

— Она уже