Лора. Проклятый медальон императрицы - Арелла Сонма

— А где его родители?

— Их нет... Уже давно оставили этот мир, когда Петру было пять лет.

— Перт наверно очень переживает, ему не хватает родителей.

— Нет, не думаю. Он их даже не помнит. Я для него мама и папа.

Я поблагодарила Ивана Михайловича, а сама тайком направилась к двери. Теперь, когда я одета и сыта, смогу узнать, что тут на самом деле происходит. Возможно, если пройти чуть дальше, то увижу съемочную группу или выйду в город. Пусть я в платье 19 века, зато не голая. Как-нибудь доберусь домой на попутках.

Выйдя на улицу я как будто ощутила нереальную свежесть воздуха. Хотя дышать полной грудью было трудно в этом тугом корсете. Передо мной раскинулась мощеная булыжником улица. Никаких автомобилей, лишь редкие прохожие в шляпах.

Никто особого внимания на меня не обращал и я спешным шагом, практически побежала вперед, куда глаза глядят.

Первое, что бросилось в глаза — это вывеска: «Типография и Книжная Лавка Братьев Орловых». Набравшись смелости, я толкнула тяжелую дубовую дверь и вошла внутрь.

Запах свежей бумаги и краски ударил в нос. В полумраке помещения виднелись стеллажи, заваленные книгами и газетами. За прилавком стоял высокий мужчина в пенсне и нарукавниках. Услышав что кто-то вошел, он поднял голову и смерил меня взглядом.

— Чем могу быть полезен, сударыня? — спросил он вежливо.

— Я… я немного заблудилась, — начала я, стараясь говорить как можно спокойнее. — Не подскажете ли, как добраться до центра города?

— К какому центру, простите? — спросил он, явно сбитый с толку. — В нашем городе центр здесь... Если пройти чуть дальше, то увидите театр, храм.

Я поняла, что от людей на съемочной площадке я ничего не добьюсь. Они тоже могут играть роли даже без камер.

Поблагодарив мужчину, я быстро вышла и направилась в указанном направлении к театру. Идти было тяжело. Мои туфли стали натирать и каждый шаг отдавался болью в ступнях.

Я схватилась за каменную стену и пошла вперед еле дыша. Может я переела или корсет сильно сдавливал легкие?

Стиснув зубы, я продолжила свой путь, опираясь на стену. И тут у меня закружилась голова и мне пришлось усилием воли устоять на ногах, чтобы не упасть.

В эту минуту по мостовой проезжал экипаж. Меня кто-то окликнул.

— Сударыня! Вам плохо? Может требуется помощь? — сказал высокий брюнет в шляпе.

Он подошел ближе. Я схватилась за его руку как за спасательный круг и попросила помощи. Мужчина не раздумывая затащил меня в карету. Я продолжала еле дышать и поняла, что силы покидают меня и сейчас потеряю сознание.

— Почему на вас эта одежда? — спросил незнакомец. — Вы кто такая?

Темно зеленые глаза смотрели на меня и ждали ответа. Но я ничего не могла произнести.

Он понял, что причина в корсете и быстрым движением сорвал стягивающую одежду. Я ахнула. Боже мой, что он себе позволяет? Еще секунда и я влепила бы ему звонкую пощечину, если бы не нехватка воздуха. Казалось, что грудную клетку распирает изнутри.

— Дышите свободно, — проговорил он. — Я вижу, вы следуете моде и слишком туго затягиваете корсет. Не стоит этого делать.

Я стала приходить в себя. Хорошо, что под корсетом была белая сорочка. Через некоторое время мне стало лучше и я смогла разглядеть незнакомца.

Красивый мужчина не отрывал от меня своих темно-зеленых глаз. В тени ресниц таилась грусть и печать. Аристократические черты лица. Одет он был просто, но со вкусом: темный сюртук, белая рубашка, галстук. Во всем его облике чувствовалась внутренняя сила и какая-то… старомодность.

— Вам уже лучше? Где вы взяли это платье? — не отставал незнакомец.

— Иван Михайлович разрешил надеть, — все еще трудно дыша сказала, не думая.

— Отец? — мужчина опустил глаза и нахмурил черные, густые брови. — Тогда поедемте к нему.

Он крикнул извозчику что-то и карета сдвинулась с места громыхая колесами по булыжной мостовой. Внутри экипажа пахло кожей и дорогой древесиной. Я сидела напротив незнакомца, стараясь не смотреть ему в глаза. Напряжение в воздухе можно было резать ножом.

Куда он меня везет? Еще порвал платье и сорвал корсет. Хотя за это ему спасибо. Иначе бы валялась на мостовой без сознания.

Карета остановилась. Мужчина снял свой сюртук и подал его мне.

— Вот, наденьте! Так нельзя появляться на улице.

Я послушно надела его теплый сюртук, который источал запах шерсти и табака. Потом он вышел и подал мне руку. Я увидела дом Ивана Михайловича. Тот дом, откуда я пыталась сбежать, чтобы узнать правду о своем местонахождении.

Пришлось послушно идти за ним. В таком виде не стоит никуда идти. Переоденусь и тогда попробую снова.

— Кто она? Почему на ней это платье? — незнакомец войдя в дом закричал на слугу.

— Не ведаю, господин... Но может служанка знает.

— Зови ее сюда... Только живее! — нетерпеливо сказал мужчина.

— В чем дело? Что ругаетесь, дядя? — спросил удивленно Петр.

Петр удивленно смотрел на сюртук, в котором я стояла перед дверью, боясь сделать шаг вперед.

— Что вы с ней сделали? Почему она в вашей одежде? — забеспокоился Петр.

— Я тоже хочу спросить... Почему она в платье моей покойной жены Марии?

— Так это дед. Он отдал ей целый сундук с одеждой... Сказал, лучше чем моль изъест.

— Кто она? — продолжал свой допрос незнакомец.

— У деда был друг. Жил во Франции. Он помер недавно... Лора его внучка, которая приехала сразу же после его смерти. У нее никого из родственников не осталось, вот дед и приютил ее. Сказал, что поклялся другу позаботиться о ней.

Незнакомец схватился за голову рукой, вытирая пот. Он повернулся ко мне.

— Извините, сударыня за мой грубый тон. Я просто сильно обеспокоен. Раз дед вас приютил, то значит так тому и быть... Сейчас горничная проводит вас в спальню, чтобы вы переоделись... Вас Лорой зовут? Необычное имя... Разрешите представиться — Николай Иванович. Я сын Ивана Михайловича.

— Очень приятно... Это вы простите меня! Я не хотела вас огорчить, надев платье вашей покойной жены, — встревоженно сказала я.

Вышло не очень красиво с моей стороны. Надела чужое платье, показалась во всей красе в нижнем белье.

— Почему одну отправили гулять? Корсет сдавил легкие и она чуть в обморок не упала на мостовую!

— Мы хотели идти вместе, но она видимо не дождалась меня и вышла одна, — внимательно осматривая меня с ног до головы сказал Петр.

Пришла горничная. Я сняла сюртук и подала сыну Ивана Михайловича. Верх платья болтался, корсет был