Невеста для принца - Дж. Дж. МакЭвой

— Боже, так и вижу, что он просто сидит, закрыв лицо руками, и молит о пощаде.

— А наши мамы будут кричать ему в уши, — добавила сестра, согнувшись пополам от хохота. — Он был бы так несчастен.

— На самом деле, думаю, ему бы даже в какой-то степени понравилось за этим наблюдать, — смогла я сказать сквозь смех.

— Ну, он не был таким извращенцем.

— И все же он как-то запал на наших матерей.

Она задумалась об этом на мгновенье.

— Ладно, может, он был немного поехавшим. Но ты знаешь, как говорят — между гениальностью и безумием тонкая грань.

— Я по нему скучаю, — не могу поверить, что прошел уже целый год.

— Я тоже. Он был бы в ярости, если бы узнал, что сейчас происходит. Он никогда не хотел, чтобы мы сражались друг с другом.

— Мы и не сражаемся. Только наши мамы.

— От нашего имени, — заметила она. — Я пыталась остановить ее, но она не слушает. Денег для нас всех более чем достаточно.

— Мы могли бы пригрозить, что от всего откажемся, — улыбнулась я. Сестра с ужасом на меня посмотрела.

— Думаю, ты тоже свихнулась. Я хочу быть хорошим человеком, но не настолько.

— Речь не о том, чтобы быть хорошим человеком. А положить конец этой драме.

— Одетт, ничто не сможет положить конец этой драме. Даже если мы все расскажем, они все равно вцепятся друг другу в глотки. Все, что нам нужно делать, это помнить, что мы сестры. Мы не собираемся превращать нашу жизнь в какой-нибудь фильм о жизни.

— Сейчас, когда ты об этом сказала, все может закончиться именно так, — хихикнула я, моя руки.

— Не накаркай!

— Мисс Винтор.

— Да? — мы с Августой повернулись лицом к вбежавшей в уборную женщине.

— Эмм… Ваши матери…

Мы с Августой обменялись взглядами, прежде чем выбежать из комнаты. Не прошли мы и нескольких футов, как услышали их громко и отчетливо.

— Да ты бы постыдилась! По-прежнему называешь себя «миссис Винтор»!

— Постыдилась? Зачем? Что я могу делать со стыдом? Съесть? Носить? Он меня согреет в холодную ночь? Нет! Так зачем, черт возьми, мне стыдиться? — кричала моя мать. — Но раз уж мы заговорили о стыде, ответь — сколько ботокса ты еще планируешь себе вколоть? Дорогуша, тебе уже хватит!

— Ты!.. Невыносимая, необразованная …

— Мам, пойдем! — Августа схватила Ивонн.

— Это я невыносима? Это вы тут жаждете наживы…

— Мам! — я ворвалась в переговорную, протиснулась сквозь толпу, чтобы добраться до нее и успокоить.

— Ты знаешь, что сделал Марвин перед смертью? — крикнула Ивонн почти на пороге. — Он извинился за то, что женился на тебе. Он сказал, что это было самой большой ошибкой в его жизни!

Моя мама внезапно затихла после этих слов.

«О черт». Хуже ее споров было только ее молчание.

— Ты лжешь, Ивонн, и это так грустно. Но, думаю, сейчас это не важно. Не я та ошибка, которая его погубила.

И победителем в этой схватке стала моя мама. Ну конечно.

Ивонн застыла на месте, сжав челюсти от этих слов будто от пощечины. Ей потребовалась секунда, чтобы прийти в себя, но она просто схватила свой клатч.

— Мы закончили здесь, — вот все, что она сказала, прежде чем выйти из переговорной с Августой и юристами, которые стояли за ее спиной.

Моя мама сделала глубокий вдох, затем села, откинувшись на спинку стула.

— Ты перешла черту.

— Сколько раз говорить тебе, Одетт? На ринге не может быть границ. Она ударила — я ударила в ответ. Я не виновата, что она не смогла этого вынести, — сказала она мягко, скрестив руки.

Я отвела взгляд, потому что ей, видимо, нужна минута, чтобы прийти в себя. Я оказалась лицом к лицу с мистером Гринсборо, который спокойно седел, проглядывая документы, лежащие перед ним. Он руководил бракоразводным процессом, поэтому должно быть привык к ее поведению.

— Мистер Гринсборо?

— Да, мисс Винтор?

— Я знаю, что Вы не можете препятствовать распространению слухов. Но если какие-то видео или аудиозаписи того, что произошло сегодня всплывут, мы подадим в суд и обратимся в другую фирму.

— Расслабься, Одетт. Чарльз…

— Мам, ты уже достаточно дров нарубила! — я вскинула руку, останавливая ее. К счастью, она ничего не ответила.

— Не беспокойтесь, мисс Винтор, я изъял все мобильные телефоны на время нашей встречи. И если кто-то попытается что-то сделать, мы лично накажем этого человека, со всей строгостью, — заверил он меня.

Я проверила дверь, чтобы удостовериться, что никто не стоит за ней и не пытается подглядывать. Кивнув, я села за стол рядом с мамой.

— Что ж, что произошло в те несколько минут, пока меня не было? Что привело к скандалу?

— Она была…

— Мам, скажешь еще хоть слово, я просто от всего отрекусь! — пригрозила я, и лицо мистера Гринсборо побледнело больше маминого. Я выдавила из себя улыбку. — Итак?

— Они принесли доказательство того, что Ваш отец был согласен с условиями наследования. Все очень просто. Полагаю, это второй черновик, который он составил перед своей безвременной кончиной. Но он новее того завещания, о котором нам было известно ранее.

— Уверены, что это не подделка?

— Да, все то же самое, но есть условия. Та же подпись, мы верифицировали так же, как его личный ассистент.

Я сделала вздох.

— И что за условия.

— Замужество.

— Что простите?

— Вы должны выйти замуж и родить ребенка.

Я что-то почувствовала. Наверное, как земля уходит из-под ног. Или что душа медленно покидает тело. Но я определенно что-то почувствовала.

— Вы серьезно? — я не могла поверить.

— Поэтому я и говорила тебе прекратить заявлять ему, что не хочешь замуж, — проворчала мама. — Его всегда беспокоила продолжение династии Винтор. Ты думала, что я была резка с тобой, но он ничего не говорил тебе. Видимо, хотел посмеяться последним.

Так вот что это было.

То чувство.

Это мой отец смеялся надо мной из могилы.

Глава 3

Одетт

«Активы размером в пятьдесят один и восемь миллиардов долларов будут поровну разделены между Одетт Рошель Винтор и Августой Перл Винтор — по двадцать пять и девять миллиардов каждой. Из этих средств: треть будет выплачена через год после заключения брака с человеком добросовестным, высоконравственным и с уважаемым местом в обществе. После трех лет упомянутого брака они получат вторую треть своего наследства. И, наконец, оставшаяся треть будет выдана после рождения первого ребенка…»

— Не важно, сколько раз ты это перечитаешь, Одетт, это ничего не изменит, — прокричала мама из недр ванной.

Я не могла в это поверить. Чем