Отец моего парня - мой босс - Любовь Попова

Он в своей манере пучит глаза, смотря то на меня, то на Машу свою.

Да, нужно в очередной раз себе напомнить, что Маша эта чужая, более того, ты Георгий не спишь с малолетками.

Все равно в постели они ничем не смогут тебя удивить.

— Долго же ты ездишь, сын. Я уже успел с твоей девушкой познакомиться, которую ты к нам в офис устроил, — пытаюсь дать понять, насколько мне это не нравится. Но Гошка бросается к Маше и помогает ей встать.

— А на лопатки ты ее уложил, чтобы продемонстрировать ей свое превосходство?

— Я упала, — вставляет слово Маша.

— Язык оторву и заставлю сожрать, все равно ничего путного говорить так и не научился.

— А не поздновато меня воспитывать? Я как бы и без тебя нормальным вырос.

— Спорное утверждение.

— Ну, с таким отцом — то понятно, что спорное.

Тут Маша начинает морщить свой гладкий лоб и мы с Гошей в голос.

— Что?

— Попа болит и пить хочется.

Попа, блять.

Там не попа, там задница, наглая задница, которая умеючи прервала очередную перепалку.

Приношу ей воды. Гоша отбирает стакан и сам отдает своей девушке. Та обхватывает запотевший стакан тонкими пальцами и подносит к пухлым губам, начиная пить.

И как давно такое простое действие вызывает столь бурную реакцию? Почему вместо того, чтоб уже прочитать злосчастный договор, я наблюдаю, как сокращаются мышцы на горле, как капля стекает по подбородку прямо в ложбинку груди, оставляя крошечный влажный след на белой футболке.

— Так, а что за срочность? — интересуется Гошка, отдавая мне стакан. — Людмила на панике, говорит ты тут рвешь и мечешь.

— Мечу, да. И я бы не металл так, если бы ты изначально представил мне свою девушку.

— Ну, сами познакомились, а что случилось?

Что случилось? Мельком смотрю на Машу, чьи щеки можно выставлять на площади вместо флага советского союза, настолько они красные. Причем в моем паху есть отличный твердый держатель флага.

— Вы что, переспали?

— Нет! — в голос выдаем мы с Машей, переглядываемся. О поцелуе думаю тоже лучше не упоминать. Не хватало мне еще помимо заявлений что я плохой отец получить звание мудака, что отбил девушку сына. — Но произошла путаница.

— Какая? — хохочет сын, словно не верит в то, что между мной и его девушкой могло бы быть хот что — то.

— Ты просто не говорил, что твой отец тоже Гоша. И тоже Георгиевич.

— Плохая шутка моей мамы и че?

— Ну и я рассказала одной местной сплетнице, Кристине вроде, что мы с тобой вместе, ну она подумала, — смотрю как Маша дергает головой в мою сторону.

— Аа-а-а, — начинает сын ржать. — Все подумали, что вы… того?

— Харе ржать! — рявкаю. — Мне не хватало, чтобы завтра, возле кабинета, собралась сборище юных сотрдуниц, уверенных, что и у них есть шанс.

— Не бери на себя много, мне кажется, полчищ уже не будет. Тебе же уже сколько, тридцать семь. Считай в тираж вышел.

В тираж?

— Ну что ты Гош, папочка может обидится. Вы не обижайтесь, Георгий Георгиевич.

Папочка. Я бы показал тебе, какой тяжелой может быть рука папочки.

Подхожу к сыну, которого мне так ни разу не дали побить ремнем и дергаю к себе за шкирку.

— Сегодня в клубе.

— Да пап, ну чего ты завелся. Так до инфаркта недалеко. Я же тебя за пару минут из круга выкину.

Делаю прием, и мой парень оказывается на лопатках, точно так же как его девушка минутой ранее.

— Сегодня, Гошка. Попробуй не прийти, и будете со своей Машей искать домик трех медведей.

Он бросает быстрый взгляд на Машу, стыдясь того, что старик уложил его на лопатки и грозится выгнать. Наверняка ведь напел, что решит любую неприятность.

— В шесть?

— Да. Отмудхаю тебя и поеду на свидание победителем.

— Я прихвачу костыли.

— Вот ты же на них и уйдешь.

Мы смотрим друг на друга чуть прищурившись, а потом он протягивает руку, и я даю свою, помогая ему встать. Смеемся после всего.

Маша при этом даже не пискнула.

— Не испугалась? Ты не бойся, мы с отцом постоянно так, — убирает он прядку русых волос за ее ушко. Маленькое ушко с крохотной золотой капелькой.

— Нет, у меня брату десять, но он уже пытается побить папу. А тот не поддается. А почему кстати?

— Чтобы у него был стимул становится сильнее. А то возомнит о себе.

— Ну, с такой девушкой не трудно возомнить, — наклоняется он к ней, но я откашливаюсь. Не хватало мне еще этого наблюдать

— За дверью, и чтобы увидели все, с каким именно Гошей спит твоя девушка.

Девушка сына. Девушка сына.

Нет, свидание отличная идея. Нужно куда — то выместить энергию, чтобы забыть, наконец, вкус губ Маши Брамовой.

Глава 8. Маша

Когда мы с Гошей вышли из кабинета, людей, в холле директора компании, скопилось слишком много. Они сразу сделали вид, что занимаются чем — то важным. Хотя то, как Кристина сушила свой гель лак было смешно.

— Давай Гош.

— Что?

— Ну, скажи что-нибудь романтичное.

— Что?

— Да блин, — переживаю, что теперь все будут думать, что я вообще с обоими встречаюсь. — Ну, твой папаша и мудак! Я к нему со всей душой, но он нас не разлучит, правда любимый?

Это было так громко и пафосно, что сама чуть не рассмеялась.

— Да, да, ты права, — шлепает он меня по заду и тут же шепчет. — Нормально?

— Отлично, за талию только держи, а не за попу.

— Понял, — широко улыбаясь, мы заходим в лифт, а перед тем как он закрылся, я дергаю Гошу на себя и целую, чтобы все видели, что я претендую только на одного члена этого семейства. На один член, что сейчас тычется в мое бедро.

Гоша активно елозит в моем рту языком, чуть причмокивая, а я открываю глаза, пытаясь понять, почему это стало меня так раздражать.

— Гош…

— А? Что, детка?

— А можно так языком не крутить и не причмокивать.

— Я не… Понял, — нападает он на мои губы снова, но теперь мне не нравится вкус шаурмы, которой он закинулся.

— Ну все, хватит, — чуть отталкиваю его. Это временный эффект. Небольшая эйфория, как после встречи с кинозвездой. Скоро пройдет. И я не буду сравнивать то, как целуются отец и сын.

Боже… Я до ужаса порочна.

Возвращаюсь к своей работе, а Гоша уходит в свой отдел. Смотрю на часы… Шесть уже скоро. И мне