Чай для господина Ли - Е. Лань

Я подавил тяжелый вздох. Чэнь Юй. Новая кандидатка в невесты, которую мне навязывают. Дочь министра налогов. Полезная партия, спору нет. Но от одной мысли о её «правильных» речах и заученных улыбках у меня сводило скулы.

— Иду.

Сад был залит мягким осенним солнцем. Хризантемы, гордость наших садовников, пылали золотом и багрянцем. Матушка Чжао сидела в беседке у пруда, величественная, как императрица в изгнании. Рядом с ней, словно экзотическая птичка, щебетала Чэнь Юй.

— Цзы Фан! — мачеха растянула губы в улыбке, которая не коснулась глаз. — Наконец-то. Мисс Чэнь рассказывала о новых стихах, популярных в столице. Тебе стоит послушать, ты ведь так много работаешь, тебе нужно отвлечься.

Я вежливо поклонился.

— Рад видеть вас, матушка. Мисс Чэнь.

— Молодой Господин Ли, — Чэнь Юй зарделась, прикрываясь веером. — Я слышала, что вы ценитель редких сортов чая. Отец передал вам в подарок корзину «Снежной Вершины».

— Благодарю министра Чэня за щедрость, — мой тон был безупречно вежливым и абсолютно ледяным.

Я встал рядом, заложив руки за спину. Разговор тек вяло, как вода в заболоченной канаве. Они обсуждали погоду, поэзию, шелка. Матушка Чжао то и дело бросала намеки на то, как хорошо бы смотрелась «хозяйственная и образованная» жена рядом с главой клана. Я пропускал это мимо ушей, думая о том, как спасти контракт с Императорскими складами.

И тут появилась она.

Сначала я даже не понял, кто это. Фигура в простом голубом платье, без лишних украшений, шла по дорожке с грацией, которой я раньше не замечал у Вэй Сяо Нин. Её спина была прямой, как стебель бамбука.

Она подошла к нам, не пряча глаз, не семеня, как принято у скромных жен. Она шла как хищник, уверенный в своей территории.

Диалог, который последовал, заставил меня едва заметно приподнять бровь.

Матушка Чжао попыталась ударить её привычным оружием — унижением. В любой другой день Сяо Нин расплакалась бы или начала визжать. Но сегодня она парировала удар с изяществом мастера фехтования.

«Я рада, что обо мне говорят. Хуже, когда о человеке и сказать нечего, не так ли?»

Я увидел, как дернулось лицо Чэнь Юй. Она не привыкла к такому отпору. В её мире «брошенные жены» должны стыдиться и прятаться.

Но больше всего меня удивила просьба Сяо Нин.

«Золотая Игла». Мой любимый куст. Редкий, капризный сорт, который цветет раз в год. Я сам ухаживал за ним, никому не доверяя. И она попросила цветы, чтобы заварить их.

Это было наглостью, безумием. Но в её глазах, когда она смотрела на меня, я увидел не жадность, а... азарт? Профессиональный интерес?

Я разрешил. Сам не знаю почему. Возможно, хотел посмотреть, как она провалится. «Золотая Игла» не прощает ошибок при заваривании. Чуть передержишь — и вкус станет горьким, как полынь. Если она испортит цветы, у меня будет веский повод разорвать наше пари досрочно.

Когда она ушла, унося в корзинке драгоценные бутоны, мачеха разразилась тирадой:

— Ты слишком мягок с ней, Цзы Фан! Она позорит нас. Ходит в обносках, дерзит... Тебе давно пора выгнать её. Мисс Чэнь была в ужасе!

Я перевел взгляд на Чэнь Юй. Та действительно выглядела так, словно увидела привидение.

— Она моя жена, матушка, — отрезал я. — Пока я не решил иначе. И прошу простить меня, дела Гильдии не ждут.

Я покинул беседку, чувствуя спиной жгучий взгляд мачехи.

Вернувшись в кабинет, я не сел за стол, а подошел к окну, выходящему в сад. Отсюда была видна тропинка, ведущая к заброшенному крылу поместья. К «Павильону Слушания Дождя», где когда-то жила моя бабушка, и который теперь стоял в руинах.

Зачем она туда пошла? Слуги донесли, что она приказала вычистить ту развалюху.

Я хлопнул в ладоши. Из тени книжного шкафа бесшумно выступил человек в сером. Мо Тин, мой личный помощник и, по совместительству, начальник теневой охраны.

— Ты следил за ней? — спросил я, не оборачиваясь.

— Да, хозяин.

— Докладывай.

— Госпожа Вэй... изменилась, — голос Мо Тина был сухим, лишенным эмоций. — Вчера она устроила разнос служанке Лю-эр, пригрозила проверкой счетов. Служанка теперь предана ей как собака, бегает в город за поручениями.

— Что она покупала?

— Дешевую глиняную посуду, уголь, сита. Продала свои шпильки в ломбарде на окраине, чтобы заплатить. И еще... она ночевала в заброшенном чайном домике. Чистила старые полки.

Я нахмурился. Продала шпильки? Вэй Сяо Нин, которая раньше требовала новое платье каждый день? И купила глиняный черепок вместо фарфора?

— Она с кем-то встречалась? Передавала письма?

— Нет. Никаких контактов с семьей Вэй или конкурентами. Только странные действия в саду. Она... нюхала землю. Пробовала воду из старого источника за скалой.

— Воду из источника Скрытого Дракона? — я удивился. — Там же просто грязная лужа.

— Она набрала кувшин, и выглядела очень довольной.

Я отошел от окна и начал мерить шагами комнату. Это не укладывалось в привычную картину. Если она шпионка, то очень странная. Шпионы ищут документы, подслушивают разговоры, а не чистят заброшенные сараи и не заваривают сорняки.

— Продолжай наблюдение, — приказал я. — Но не вмешивайся. Если ей угрожает опасность — защити. Она все еще носит фамилию Ли.

— Слушаюсь.

Когда Мо Тин исчез, я сел в кресло и достал из ящика стола нефритовую печать. Символ власти. Он холодил пальцы.

«Чаем», — сказала она. — «Я могу быть полезна чаем».

В нашем мире чай — это не просто напиток. Это философия, это дипломатия, это, в конце концов, огромные деньги. Чтобы разбираться в чае, нужны годы обучения, тонкий вкус и наставники. Вэй Сяо Нин выросла в гареме чиновника, где учили только интригам и вышиванию.

Откуда у неё эта уверенность?

Или это блеф отчаяния?

Я вспомнил, как она смотрела на меня сегодня утром. В её взгляде не было страха. Там был вызов, и, к своему ужасу, я поймал себя на мысли, что мне хочется принять этот вызов.

Жизнь в поместье Ли была похожа на стоячую воду — мутную, затхлую, полную скрытых течений. Вэй Сяо Нин вдруг бросила в это болото камень. И круги уже пошли.

Я взял с полки книгу, но буквы плыли перед глазами. Мысли возвращались к ней. К её тонким запястьям, которые казались слишком хрупкими для тяжелой работы. К её голосу, в котором появились стальные нотки.

Что, если... что, если я ошибался в ней все эти два года? Нет, невозможно. Люди не меняются за одну ночь. Либо она притворялась раньше, либо... либо в тот