Развод под 50. Дорогая, тебе пора в утиль! - Оксана Барских

Что-то изменилось за эти полчаса. Вот только что?

— Ты можешь оставить себе Рому и статус замужней женщины уважаемого предпринимателя, Полина. Убеди Рому признать отцовство и принять нашего с ним сына. Взамен я так и продолжу находиться в тени и прикрывать твой тыл на постельном поприще, — шепчет она, явно получая удовольствие от своей беспардонности.

Тычет мне в лицо годами обмана, когда я единственная из нас троих ходила с ветвистыми рогами.

— Если Роман не бросил семью ради тебя пятнадцать лет назад, как и не признал свое отцовство, значит, не такая уж ты и незаменимая замена. Однажды тебя ждет та же участь, что и меня. Он найдет помоложе, без претензий. Девчонку, которая будет готова раздвигать ноги по первому его зову. Так что с чего ты вообще решила, что можешь диктовать мне условия? Кто ты вообще такая?

Мне неприятно обсуждать личную жизнь мужа, которая выходит за рамки нашего брака, но я не готова спустить Ирине ее уверенность в том, что она может что-то от меня требовать.

С чего она взяла, что Роман мне нужен? Потасканный, гулящий… Он совсем не тот мужчина, в которого я когда-то влюбилась. Гордость не позволит мне унижаться и оставаться его женой, закрывая глаза на его похождения.

Каждый раз, когда я буду смотреть на время, буду думать, чем он сейчас занимается. Работает или с кем-то спит, прикрываясь мужскими потребностями?

От этого мне еще более мерзко. Что он не может признать, что это он такой мудак, который не может удержать причиндалы в штанах.

— Нет, это ты не понимаешь. Я тебе не глупая девчонка без извилин в мозгу. Я взрослая женщина, которая знает такие потаенные потребности Романа, о которых ты не догадаешься, даже если проживешь с ним еще тридцать лет, — цедит сквозь зубы Ирина.

— Думаешь, почему он не бросает меня все эти пятнадцать лет? Редко какая любовница может удержать голодного мужика дольше пяти лет, я же продержалась столько, сколько ты себе и представить не можешь. И стоит мне только захотеть, как ты отправишься в утиль, на свалку для престарелых жен.

Она делает глубокий вдох с сипением и продолжает:

— Это пятнадцать лет назад я была нищим терапевтом в захудалой поликлинике на окраине, и мне приходилось лишь мечтать, чтобы такой, как Верхоланцев, обратил на меня внимание. Сейчас я женщина со статусом, влиянием и связями. Такую Роману будет не стыдно вывести в свет, представить своей новой женой. Ведь ни у кого и вопроса не возникнет, почему он променял бездарную рисовальщицу на уважаемого в медицинских кругах врача.

— Закрой рот. Я не собираюсь слушать этот бред.

Мой голос звучит на ее фоне слабо, но это всё, что я сейчас могу. В ушах звенит, сердце колотится так часто, что за грудиной покалывает, и я из последних сил держусь за столешницу раковины.

Возникает чувство дежавю. Не хватает только чтобы она меня ударила и толкнула так же, как в ресторане сделал Рома.

— Ты будешь слушать всё, что я тебе скажу! Я долго терпела, что мы с сыном вынуждены быть на вторых ролях, но я никому больше не позволю считать его уродом. Полусиротой при живом отце! Либо ты убедишь Романа признать его своим сыном и еще одним наследником, либо я заберу силой жизнь, которую ты у меня украла!

Не в силах больше находиться в ее отравляющем обществе, я толкаю ее в сторону и резвым шагом выхожу из уборной. Слышу позади удар, затем болезненный вскрик, но не оборачиваюсь.

Прочь отсюда… Прочь…

С меня хватит этого дурдома, я ни минуты дольше здесь не выдержу. И плевать на плечо, на ссадины на голове и на боль.

Вызываю такси, не встретив по пути Романа, а когда выбегаю на улицу и вижу его машину, хватаю лежащий на парковке булыжник. Кидаю его в лобовое стекло внедорожника и с удовольствием наблюдаю, как по стеклу расползаются трещины, а на капоте образуется внушительная вмятина.

Пару раз пинаю фары, разбивая их вдрызг, провожу ключом по кузову вдоль всей боковины, и только тогда меня немного отпускает.

Пусть я не могу сейчас причинить Роману такую же боль, что и он мне, так хоть испорчу его тачку, над которой он так трясется.

Глава 7

Рома в очередной раз звонит.

От него уже двадцать пропущенных.

Пару секунд гипнотизирую телефон и решаю принять вызов. Нужно поставить в нашем разговоре точке.

— Где ты? Немедленно езжай в ресторан, — жестко чеканит Рома, даже не спросив, как я, не случилось ли чего со мной.

Я дрожу по привычке, но впервые проявляю твердость и пресекаю желание оправдаться. Оно непроизвольное, выработанное годами прессинга. Я даже не заметила, как в этом браке потеряла себя.

А сегодня будто проснулась от долгой спячки, с удивлением замечая, что не обязана подчиняться прихотям мужа.

Не обязана быть его женой.

Не обязана быть заложницей нашего брака, который он сам похерил.

Не обязана терпеть его распущенность и потакать измене.

— Я уже сто раз тебе сказала. В ресторан я не вернусь, а с тобой развожусь. Домой не приходи, вещи твои я отправлю курьером.

— Я так понимаю, истерика твоя набирает обороты, — холодно констатирует Рома, и я вся сжимаюсь. — По-хорошему ты не понимаешь.

— По-хорошему это разбить мне голову, отвезти на осмотр к своей любовнице, а потом отыметь ее на ее же рабочем столе?

— Еще хоть одно слово матерное, я приеду и весь рот твой мылом продезинфицирую. А насчет сцены в кабинете забудь, и дальше живем, как жили, — лениво тянет Рома, особо не заморачиваясь, что причинил мне за один день столько боли, что я просто не могу ее в себе вместить.

— Ты серьезно сейчас? Предлагаешь мне сделать вид, что я ничего не видела? Притворяться, что мы с тобой — счастливая супружеская пара?

Меня переполняет горечь, что я замужем за таким мудаком.

— Я? Предлагаю? — холодно усмехается он. — Я тебе ничего не предлагаю, дорогая.

Его “дорогая” звучит издевательски.

— Это в твоих же интересах жить дальше, как прежде.

— Так мне тебя еще благодарить нужно?

— А ты считаешь, что разводом мне больно сделаешь? Проучишь меня и я стану, как шелковый? Нет, Полина, развод в первую очередь ударит по