Так пахнет любовь - Ника Ёрш

– Хватит! – попросила я, отнимая журнал и поясняя: – Я покупаю его из-за программы выступлений в местном театре. Здесь в конце список дат, время и стоимость.

– Ясно, – ответил Константин. И снова подавил улыбку!

«Вот и все», – подумала я. – «Теперь он знает, насколько его спутница приземленное существо. Мало того, что неумеха, еще и читаю всякую «пустовщину», как говорил дядя». От грусти отвлек знакомый уже аромат. Гроза, море и… нечто непередаваемое. Я даже вперед потянулась, принюхиваясь. К костру. Его Константин как раз разжигал.

– Что ты делаешь? – удивился мой спутник.

Я пожала плечами и решила, что терять уже нечего, так что можно сознаться еще и в этой странности. Пояснив ловцу, что со вчерашнего дня периодически улавливаю самый вкусный аромат в своей жизни, принялась ждать насмешек. Или просто смеха. Или сомнения, в конце концов.

Но вышло иначе. Лицо Константина вытянулось, а губы принялись шевелиться. Даже показалось, будто он шептал «Не может быть». Или «Не надо выть». Что-то такое. В любом случае, объяснять свое поведение ловец не стал. Встав, он предупредил, что хочет поискать потерявшегося кота, захватил с собой лоток мясной запеканки и был таков.

Очень-очень странный мужчина.

Но мне ли его судить?

Пока Константина не было, я тоже быстро искупалась. Вода оказалась теплейшей – словно парное молоко. Она окутывала собой, обнимала и успокаивала, смывая сомнения и усталость. На берег я вышла расслабленной и довольной. Одевшись, собрала вещи, нагрузила Феню и хотела пойти осмотреться по округе, когда навстречу показался Константин. Он нес за шкирку дергающегося Кефира. Кот вопил на смешанном кошачье-ругательном: вроде мяукал, однако с такими интонациями, что становилось не по себе.

– Принимай пропажу, – сказал ловец, передавая мне брыкающийся пушистый мешок с зубами и когтями. Острыми и длинными.

– Я раньше не замечала, что у него при себе столько опасного оружия, – ответила, инстинктивно пряча руки за спину.

Кефир снова проорал злостное: «Муак», извернулся и почти цапнул Константина за руку. Почти. Потому что ловец ловко подбросил разбушевавшееся животное и поймал другой рукой, прижав к себе так, что кот затих. Но смотрел снова с интонациями.

Я его не узнавала. Совсем.

– Какая муха его укусила? – спросила у ловца озадаченно.

– Атмосфера любви, – пожал плечами Константин. – Весна, цветение, специфические запахи, тяга к приключениям, пробуждение чего-то потаенного в душе. Желание немедленно найти пару и…

– Понятно-понятно, – поспешно перебила его я. – Нужно как можно быстрее уносить парня отсюда. Пока он окончательно не потерял голову и не начал встречаться с местными… Интересно, здесь могут жить кошки?

Ловец кивнул:

– Дикие. Они немного крупнее стандартных котов и имеют дымчатый окрас. Но вообще твоему коту даже полезно побегать и сбросить пару лишних килограмм. А может и потомством обзавестись.

– Кефиру? – удивилась я, пытаясь вспомнить, когда вообще раньше видела его хотя бы быстро прохаживающимся. – Боюсь, он здесь не выживет. Этот малыш такой неприспособленный к диким условиям, добрый и нежный…

Кот перебил меня громким: «Мяр-р-р». Лягнув Константина задними конечностями, он мощным рывком рванул вперед и все же оказался на свободе. Едва коснувшись земли, Кефир подпрыгнул, угрожающе полоснул лапой со сверкающими когтями по воздуху и бросился бежать. С глаз он скрылся очень быстро. А я продолжала стоять, некрасиво приоткрыв рот.

– Нежность в нем особенно хорошо проявляется, – задумчиво заметил Константин.

– И доброта, – выдохнула я, с удивлением посмотрев на Феню. Мало ли, чего ждать от прежде флегматичного осла-философа?

Но тот по-прежнему выглядел самым психически устойчивым из нас всех.

А вот лошадь Константина слегка пританцовывала на месте, словно была в восторге от выходки Кефира и мечтала последовать примеру свободолюбца, но пока стеснялась.

– Пойдем за троллем, – предложил ловец, поманив меня за собой, – на обратном пути попробую снова поймать твоего беглеца.

Я лишь кивнула, на самом деле весьма скептически относясь к услышанному. Чувствовала, что поймать себя второй раз Кефир не позволит. А еще понимала, что образ котика, предупреждающе «чиркающего» когтями в воздухе, забудется далеко не сразу. Надо же, на что способна сила любви…

* * *

Наш тролль скрывался рядом с сетью миниатюрных пещер, часть которых внешне выглядели как землянки. Они уходили далеко вглубь почвы и объединялись многочисленными тоннелями. Папа рассказывал об этих местах и велел держаться подальше. Люди, входившие туда ради исследовательского интереса, часто терялись и подолгу не могли выбраться, блуждая внутри часами, а то и днями.

Рядом с одной из таких «землянок», прикрытой порослью папоротника, сидел наш воришка. Он примостился на поваленном пне и чистил зеленые шипастые плоды, размером с мой кулак. На выходе получались маленькие оранжевые шарики, которые тролль аккуратно складывал в стеклянную банку. Вокруг пахло мхом, сладкими цветами и дымом от костра.

– Тише, – прошептал Константин, заставляя меня вернуться за огромный ствол старого дерева, выбранный нами в качестве наблюдательного поста. – Не нужно так сильно выглядывать. Он заметит нас раньше времени и натворит дел из-за паники.

– Эх, жаль Кефир не вовремя влюбился, – вздохнула я. – Сейчас бы запустили его к нашему воришке. И все.

– Что «все»? – усмехнулся Константин. – Тролли сами иногда заводят диких котов. Подбирают их еще маленькими и приучают к дому.

– Но в учебниках об этом ни слова! – возмутилась я. – Наоборот, там упоминаются слухи о страхе троллей перед семейством кошачьих.

– Я читал. И еще там написано, что нужно носить на руке красную нить, на которой завязывать пять узелков для исполнения желаний и защиты, – вовсю веселился Константин. – И, мол, когда нить порвется, все сбудется…

– А вот это, может, и работает! – запротестовала я, осторожно заталкивая красную ниточку подальше под рукав. – Тут невозможно знать наверняка. И вообще…

– Тихо! – перебил ловец, прижав палец к моим губам и всем видом показывая, что пора к чему-то прислушаться.

Тогда-то я и поняла, как он прав.

Из землянки, рядом с которой сидел тролль, раздавалось тихое пение. Женское. Я осторожно высунулась из-за ствола дерева и тут же вздрогнула, услышав окрик:

– Борк!

Тролль-воришка тоже вжал голову в плечи.

– Ты почистил оранжинию?! – снова завопил женский голос.

– Почти, дорогая, – ответил тролль, вскакивая и едва не опрокинув банку с нечищеными шариками. – Несу!

На минуту он исчез в землянке. Повисла напряженная тишина. Мы с ловцом озадаченно переглянулись. А потом снова закричала женщина: неразборчиво, с нотками и истерики, драмы и большого горя. Еще через минуту на свет вышел наш поникший тролль с пустой банкой в руках. Ему вслед неслось что-то явно ругательное и даже угрожающее.

Мы начали стратегическое отступление, чтобы не встретиться с раздосадованным воришкой. И тут я наступила