Верну тебя, бывшая жена - Лена Голд

Я поворачиваюсь к дочери, которая смотрит на нас огромными, испуганными глазами. Вмиг отбрасываю стальную маску.

— Все хорошо, солнышко. Бабушка просто волнуется за папу. Давай одеваться, мы опаздываем.

Я помогаю ей слезть со стула. Игнорирую свекровь, стоящую как столб в центре кухни.

Мы идем в прихожую, я помогаю Арине надеть ботинки. За спиной чувствую ее тяжелый, ненавидящий взгляд.

Когда я открываю входную дверь и впускаю внутрь холодный утренний воздух, слышу ее последний, брошенный в спину выстрел:

— Он тебя бросил! Запомни! Он ушел от тебя!

Я не оборачиваюсь. Придерживаю дверь для Арины.

— Он ушел от нас, Мадина Абрамовна, — бросаю через плечо. — От этой атмосферы, которую вы так усердно создавали. А мы с Ариной как раз собираемся пойти строить свою. Хорошего дня.

Глава 5

Тишина в «Лепестке» сегодня — другого рода. Она не пустая, а насыщенная работой. Наполненная мягким шуршанием упаковочной бумаги и щелчком замков на витринах.

Маргарита раскладывает новую партию браслетов на бархатные подушки. Наша работа больше похожа на молчаливый танец, где мы понимаем друг друга с полуслова. Она для меня больше, чем продавец. За годы она стала… союзницей. Тихой и ненавязчивой.

Я изредка роняла фразы вроде «свекровь опять не в духе» или «Арслан опять задерживается», но никогда не вдавалась в детали. Нельзя вываливать на сотрудника весь свой домашний ад. Но она видела. Видела мои уставшие глаза по утрам после очередных холодных ночей. Видела, как я забываю о заказе, глядя в одну точку.

Сейчас она бросает на меня быстрый, оценивающий взгляд через прилавок. Я знаю этот взгляд. Она все понимает.

Прошло уже несколько дней. Дней тяжелой, гулкой тишины в особняке и оглушающего гула мыслей в моей голове.

— Регина, я выложила те образцы камней, что ты просила, в мастерской, — говорит Марго, не поднимая головы от браслетов. — И… принесли кофе. Твой, двойной эспрессо.

Она ставит передо мной картонный стакан. Беру, делаю глоток. Он горячий и горький. Как и все в последнее время.

Подхожу к витрине, будто проверяя композицию, но на самом деле просто чтобы скрыть лицо.

Прошло несколько дней. А от Арслана ни звонка, ни сообщения. Ни единого звука. Та самая «командировка» поглотила его полностью.

Мне стыдно признаться себе, что где-то в глубине, под толстым слоем обиды и гнева, теплился какой-то дурацкий, ранимый огонек ожидания. А вдруг? А вдруг он одумается? Позвонит? Спросит: «Как ты? Как Арина? Скажет …Прости».

Но нет. Абсолютная тишина. Его мать, та хоть кричит, шипит, обвиняет. Ее ненависть — хоть какая-то форма присутствия. Его же отсутствие — это вакуум. Он просто… стер нас. Стер как досадную помеху, которую удалил из своего ежедневника.

Эта тишина ломает последние сомнения. Тянуть больше нечего. Ждать нечего. Если даже он не считает нужным дать о себе знать собственной дочери, то о каком браке может идти речь? О каком обсуждении как взрослые люди?

Мне физически невыносимо возвращаться в тот дом. Каждый шаг по мраморному полу отдается эхом в пустоте. Каждый взгляд на дверь его кабинета — укол. И постоянное, изматывающее ожидание нового выпада Мадины Абрамовны, которая теперь, лишившись сына перед глазами, видит во мне единственную цель для своего яда. Я не могу больше дышать этим воздухом. Не могу позволить Арине расти в той атмосфере молчаливой войны и открытой неприязни.

Пора действовать. Самостоятельно. Потому что тот, кто должен был быть партнером, давно перешел в стан противника, а теперь и вовсе устранился.

Делаю очередной глоток обжигающего кофе. Решение, которое зрело исподволь, теперь кристаллизуется с холодной, болезненной четкостью. Пора. Сегодня.

— Рита, — говорю я. Голос звучит хрипло. Я откашлялась. — Мне нужно уйти пораньше. У меня встреча.

Она поднимает на меня глаза. В них нет праздного любопытства, только готовность помочь.

— Конечно. Я все закрою. Договор с логистикой по новым коробочкам я уже отправила тебе на почту. Посмотри, когда будет время.

— Спасибо. Ты… — я запинаюсь. Как это сказать? Как признаться, что она даже не представляет, как я ценю, что она просто здесь и ничего не спрашивает? — Ты большая умница. Я завтра буду к открытию.

— Удачи на встрече, Регина.

Беру сумку и плащ. Выходя из магазина, не оглядываюсь на свое «тихое царство». Сегодня оно не дало мне утешения. Оно дало мне последний толчок. Потому что если здесь, в месте, которое я построила сама, чувствую себя уверенно, то почему я должна терпеть унижения там, в доме, который тоже принадлежит мне?

На улице — серый, промозглый день. Сажусь в машину, но не завожу мотор сразу. Беру телефон. Палец замирает над контактом «Елена Сорокина, юрист». Я так долго откладывала этот звонок. Ждала знака, жеста, любой возможности, чтобы все это оказалось страшным сном. Но знаков не было. Было только гнетущее молчание.

Нажимаю на вызов. Сердце стучит слишком громко. Надо признать, что я к такому раскладу в своей жизни не была готова. От слова совсем.

— Алло, Елена Викторовна? Это Регина.

— Здравствуйте, Регина Ясиновна. Рада вас слышать. Что случилось?

— Сама толком не понимаю. Хотела бы встретиться, поговорить.

— Конечно. Сегодня?

— Желательно.

— Через пару часов можете подъехать к моему офису?

— Конечно. До встречи.

Вешаю трубку. Странно, но в груди вместо облегчения, — леденящая тяжесть. Я только что запустила механизм, обратного хода у которого нет. Объявила войну официально.

И тут же возникает вторая, еще более сложная задача. Родные. Моя мама, сестра. Даже отец с братом видят нас идеальной парой: успешный муж, милая дочка, общий бизнес.

Я всегда приукрашала. Говорила «все хорошо», отмахивалась от вопросов о свекрови, хоть и она часто создавала проблемы и действовала мне на нервы. Я формировала идеальную картину счастливой семьи. А теперь мне придется взять кисть и грубыми мазками все это замазать.

Их шок, их вопросы, их, возможно, желание помирить… Мне придется через все это пройти. Поговорить с ними ради Арины. Чтобы у нее было безопасное место, куда можно приехать. Чтобы у меня была хоть какая-то поддержка.

Завожу машину. Еду в офисный центр на окраине города, где находится скромная юридическая фирма Елены Сорокиной.

На телефон приходит сообщение от Арслана, когда я, проехал несколько километров, останавливаюсь на светофоре:

«Приезжай в этот адрес. Нам нужно серьезно поговорить».

Смотрю то на навигатор, то на сообщение.