Небо. Парашют. Юноша - Маша Царева

– Что? – опешила я. – А как же интервью? Ведь мы заранее договаривались!

– Я же извинился, – как ни в чем не бывало улыбнулся он, – давайте перенесем его на другой день.

– На когда? Мне статью сдавать надо, – растерялась я, – меня могут уволить.

Мои растерянная физиономия и просительный тон явно доставили Инге удовольствие. До чего же противная девка!

– Давайте на следующей неделе, а? Я вам сам позвоню, хорошо?

– Ладно, но… Но только вы уж меня не подведите!

– Разве я могу обмануть женщину? – подмигнул Калинин.

При этом на порочной его физиономии сияла улыбка, свойственная мужчинам, любимое дело которых – обманывать представительниц противоположного пола. Я знала, что скорее всего никогда он мне сам не позвонит. Мне придется обрывать телефон, разыскивая его, и еще часами уламывать согласиться на встречу.

И все-таки, когда тебе так улыбается такой мужчина – просто невозможно не улыбнуться смиренно в ответ.

* * *

Вернувшись домой, я не выдержала и позвонила все-таки Лерке. Может быть, и не стоило этого делать. Но такая уж у меня годами выработалась привычка – делиться впечатлениями дня с лучшей подругой. Лерка – это одушевленный интимный дневник, я могу доверить ей все – от самых страшных тайн (именно она первой узнала о моей торжественно утерянной девственности) до неважных на первый взгляд мелочей (иногда мы часами можем обсуждать преимущества старых добрых панталонов над трусиками-стринг).

– Лерок! – весело начала я, дождавшись знакомого «алло!». – Чего сегодня было! Не поверишь.

– Что-то случилось? – без особенного интереса в голосе переспросила она.

– Да так, ничего важного, – немного смутилась я. И в самом деле, может быть, у нее неприятность, а я тут эгоистично лезу с сущими пустяками. – А у тебя?

– Устала, как тяжеловес, – вздохнула моя лучшая подруга, – весь день провела в ателье. Свадебное платье подгоняли по фигуре. Больше не могу, вся эта суматоха выматывает так, что начинаешь жалеть о том, что ответила «да».

– Ну и не отвечала бы, – вполголоса пробормотала я.

– Что?

– Ничего, помехи на линии. А я сегодня познакомилась с таким мужиком! У него синие глаза, представляешь? Он похож на… Нет. Ни на кого не похож, он единственный в своем роде. Парашютист.

– Да? И что, у вас что-то было?… Ой, подожди минуточку, – и она прокричала куда-то в сторону: «Нет, только не “амаретто”! Вы слышите меня? Я ненавижу миндаль!», – что ты сказала?

– Я не вовремя, да? У тебя вечеринка?

– Да какая там вечеринка, просто Витасик со своими родителями. Мы выбираем рецепт свадебного торта. И они хотят добавить в крем «амаретто». Но я сказала – нет!

«Лучше бы ты сказала “нет”, когда этот так называемый Витасик попросил тебя составить его счастье, – тоскливо подумала я, – тогда бы моя лучшая подруга осталась бы при мне!»

– Ладно, Лер, я лучше позже перезвоню.

– Ты обиделась? Ну, Кашеварова, подожди, чего ты как не родная? – в ее голосе на секунду проснулась прежняя Лерка, взбалмошная, энергичная. – Мне же жутко интересно узнать о твоем новом мужчине. Говоришь, он летчик?

– Парашютист, – вздохнула я.

– И как? – невпопад поинтересовалась она. – У вас уже был секс?

– Нет и не будет, – усмехнулась я, – об этом я и хотела с тобой поговорить. Лерка, я просто раздавлена. В кои-то веки мне кто-то понравился, так нет – он занят. Его девушка – стриптизерка, она такая красивая, она…

– Нет! – взревела Лерка. – Ненавижу грецкие орехи!!! Ну почему нельзя украсить его мармеладом?! Извини, Кашеварова, продолжай. Итак, у вас уже был секс?

– Был, – понуро ответила я, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.

– И как? – ничуть не оживившись, спросила она.

– Под джинсами у него женские трусики. Как ты думаешь, что бы это значило?

– Странный, – равнодушно согласилась она, – хотя нельзя судить по таким мелочам. Вот мой Витасик спит в бандане, – ее голос потеплел.

Похоже, я скоро ее Витасика возненавижу.

– В бандане? Но почему?

– Говорит, иначе ему в уши дует, – умилилась Лерка.

– Посоветуй ему испробовать мотоциклетный шлем. Очень помогает. Ладно, Лер, мне и правда надо идти.

– Хорошо, что позвонила. Передавай привет своему летчику.

– Парашютисту, – машинально поправила я.

Но она меня уже не слушала. Перед тем как повесить трубку, я успела услышать Леркин вопль:

– И проследите, чтобы крем был низкокалорийным! Среди моих гостей будут незамужние девушки! Им надо оставаться в форме.

Так я поняла, что все-таки потеряла лучшую подругу.

* * *

Что может быть хуже, чем проснуться среди ночи от назойливого телефонного звонка? Тем более если пронзительная трель беспардонно ворвалась в томный эротический сон, в котором я целовалась с синеглазым смельчаком, раскачиваясь под куполом парашюта? И вот еще что обидно – мне ведь так редко снятся яркие запоминающиеся сны. В основном неизменным главным героем моих нервных сновидений бывает мой начальник Максим Леонидович Степашкин, который, грозно сдвинув над очками белесые брови, нешуточно грозится увольнением. Какая уж тут эротика.

А тут… Не разлепляя глаз, на ощупь я плелась к телефонному аппарату, а мои ладони еще чувствовали мягкое покалывание модной ухоженной щетинки героя моего сна.

– Кто? – прохрипела я, нашарив наконец трубку.

– Эээээ… Саша? – неуверенно переспросили на другом конце провода.

– Ну! – неинтеллигентно согласилась я.

– Наверное, я не вовремя… – замялся невидимый собеседник, голос которого не показался мне знакомым, – может быть, перезвонить утром?

– Замечательно, – окончательно проснувшись, рявкнула я, – получается, что вы разбудили меня, чтобы извиниться за ночной звонок. Кто это?

– Но я правда не хотел… Еще только половина второго…

– И правда! Время детское.

– Это Денис…

– Денис? – Я потерла ладонью висок. Готова поклясться, что ни одного Дениса среди моих знакомых не было и нет. Хотя… А вдруг это все же тот блондин, которому я впарила свой телефон на вечеринке две недели назад? Он ведь так и не объявился. На всякий случай я добавила в голос немного здорового эротизма. – Денис?

– Ну да. Денис. Брат Кирилла Калинина.

– Ах, вы, – я не смогла скрыть невольного разочарования. Обидно быть разбуженной среди ночи, но вдвойне обидно, когда тебя будит полузнакомый неряшливый толстяк.

– Еще раз меня простите. Но мне… Если честно, просто захотелось услышать ваш голос.