Презент от Железной леди - Анна Шевченко

— Встать! Лицом к стене, быстро!

Чьи-то сильные и наглые руки бесцеремонно нас обыскали, более положенного задержавшись на приятных выпуклостях. Склонностью мазохизму я никогда не отличалась, и все это мероприятие мне ужасно не понравилось. Минут десять мы изучали рисунки на обоях, затем нам разрешили повернуться и даже сесть. Сказать что мне было не по себе, значит ничего не сказать. Я была страшно испугана, разозлена и от страха была готова расцарапать первую попавшуюся рожу. Но рожи были в черных масках с прорезями для глаз, и сорвать на них свою злость мне все равно не удалось бы. Поэтому я предпочла оставить свои эмоции при себе и стала терпеливо дожидаться окончания спектакля Татьяна после всего пережитого была и вовсе зеленая, норовя снова грохнуться в обморок.

Но сделать это она не успела. Поскольку мы не могли удостоверить свою личность, церемониться с нами не стали. Сочинская милиция была очень мобильна, но это компенсировалось полным отсутствием здравого смысла и доброжелательности. События стали развиваться с головокружительной быстротой. Ровно через подписи мы уже сидели за решеткой в районном отделе милиции и обвинялись в убийстве Святослава Иосифовича Маргиева. Никто не зачитал нам наши права и не предложил вызвать адвоката. Допрашивающий нас старший лейтенант ниже не потрудился выяснить, каким образом мы вообще попали в этот дом и какое отношение имеем к его хозяину.

Первый шок вскоре прошел, и я стала требовать соблюдения законности.

— Женщина, что вы хочете?

Познания в великом и могучем русском языке у стража порядка были очень ограниченны. Одним этим он сразил меня наповал.

— Хочу позвонить, — твердо сказала я. — Имеем мы право известить родных о своем задержании?

— Вообще-то да. — Лейтенант почесал затылок. — Сейчас я узнаю, — и, не торопясь, пошел по коридору.

— Надо позвонить профессору Сизову. Он сможет подтвердить мою личность, — сказала я Татьяне.

— А мне кому звонить? Вряд ли они разрешат позвонить мужу! Межгород все-таки…

Где-то скрипнула дверь, и в коридоре раздались тяжелые мужские шаги.

— Утром позвоните, — сообщил, вернувшись, страж порядка, причем ударение он опять сделал не там, где надо!

— Это беззаконие и произвол! — грозно сказала я.

— За оскорбление ответите, — парировал он.

Я предпочла не препираться, и все ласковые слова в адрес доблестной милиции славного города Сочи мы с Танькой произнесли вполголоса.

Честно говоря, мысленно я благодарила бога за то, что весь этот кошмар случился под утро. Провести целую ночь в холодной комнате на жестком стуле было бы очень тяжело. В камере пахло сыростью, мышами и еще какой-то гадостью. Кроме прочих неприятностей, особенно ужасно было то, что в украденной сумке остались мои джинсы и любимые кроссовки. Так что в камере я находилась в изящном брючном костюме и в легких полусапожках на высоком каблуке. В ресторане в этом одеянии я смотрелась отлично, но для тюрьмы выглядела слишком уж шикарно. Самое главное, мне было холодно и, откровенно говоря, страшновато. Я старалась не показывать вида, и, кажется, это у меня получалось неплохо. Правда, Танька в своем серебристом платье выглядела еще более нелепо… Она слегка отошла и уже более спокойно рассказала, какой чудесный вечер пропела вместе со Славой.

— Представь, как обидно! Все мужики — такие козлы. И когда среди них попался один порядочный, так его сразу убили… — посетовала Татьяна.

Внимательнейшим образом выслушав подругу, ибо в ее словах мог затесаться ключ к разгадке убийства, я поняла, что она знает о происшествии не больше меня. Танька прислонилась к моему плечу и вскоре задремала. Я же не могла сомкнуть глаз, вспоминая все, что предшествовало событиям, случившимся пой ночью.