Сладостный плен - Карла Кэссиди

Они быстро разобрались с вещами: Хэнк занял верхние, а Анджела — нижние ящики в стенном шкафу. Их одежда, уложенная вместе, создавала ощущение интимности.

— Хорошо, что это дружеская поездка, — сказала девушка, укладывая джинсы.

— Почему?

— Хотя бы потому, что мои туалеты не соответствуют тем, которые должна носить жена Хэнка Ривертона.

— А что, по-твоему, носила бы моя жена? — ухмыльнулся Хэнк.

Анджела уныло пожала плечами.

— А зачем тебе это знать, мое мнение?

Она была растеряна и не представляла, как пройдет ночь в присутствии такого привлекательного, но чужого ей человека. Зачем она согласилась на эту аферу?

— А впрочем, могу сказать — шикарные шелковые костюмы, легкие пеньюары, модные туфли, ну и прочее. Только самые изысканные вещи.

— Моя жена… мне трудно ее представить. — Хэнк встал и подошел к окну. — У меня никогда не возникало желания жениться, да я и не встречал женщины, которая заставила бы меня изменить это мнение.

— Не встречал или не хотел встретить? — Вопрос сорвался с губ непроизвольно. — А может, боишься встретить?

Он повернулся, в его глазах зажглись лукавые огоньки.

— Ты, как и большинство женщин, полагаешь, что я боюсь чего-то — близости, обязательств, постоянства, так?

— Ты прав. Брак — это взаимная ответственность, а ты слишком эгоистичный и самостоятельный, чтобы делить свою свободу с кем-нибудь еще. — Анджела даже прикрыла рот рукой, испугавшись своей прямоты.

Хэнк не сводил с нее глаз.

— Пожалуй, это самая правдивая оценка, которую я когда-либо получал. — Он был удивлен этим приговором себе, но улыбался.

— Извини… — начала Анджела.

— Не извиняйся. Ты очень проницательна, а я действительно эгоистичен и занят исключительно самим собой, кроме того, я человек неуправляемый, сложный, еще и карьерист.

— Если бы Бруди слышал тебя сейчас!

— Слава богу, что не слышит, — Хэнк задумчиво посмотрел на свою секретаршу. — Я полагаю, ты романтик и мечтаешь о замужестве, как панацее от жизненных невзгод.

— Ну, уж нет. Мне не нужен мужчина, чтобы самореализоваться. — Анджела всегда верила, что счастье в ее собственных руках, и не ждала, что какой-то мужчина окружит ее заботой. — Конечно, я бы хотела иметь рядом близкого и преданного друга и мужа.

Девушка с горечью отвернулась от своего шефа. Сколько ночей она провела, представляя, что лежит в чьих-то объятиях, чувствуя теплоту, исходящую от лежащего рядом с ней тела…

— Я прекрасно могла бы прожить остаток жизни одна, но зачем? Кому нужно это эгоистическое одиночество?

— Но именно этого хочу я, — ответил Хэнк.

Анджела рассмеялась.

— Хэнк, ты никогда не бываешь один, бросаешь одну женщину и тут же находишь другую. Это не одиночество.

Улыбка исчезла с его губ, уступив место удивлению.

— И тем не менее я всегда чувствую себя одиноким. — Он нахмурился и провел рукой по волосам. — Пойдем посмотрим наш приют, — неожиданно предложил он. Его нетерпеливый тон свидетельствовал о том, что она все-таки затронула больное место. — Я думаю, Бруди не станет возражать, если мы прогуляемся перед обедом?

Девушка кивнула, тоже чувствуя необходимость уйти из спальни: ей казалось, что Хэнк заполнил собой все пространство. Да и вообще, разговор выбил ее из колеи. Анджела говорила о свободе, имея в виду Хэнка, но сама она уже однажды обожглась и до сих пор не могла забыть прошлое… Еще раз позволить кому-то завладеть ее сердцем и душой? Они спустились на широкое крыльцо.

— Куда пойдем? Налево или направо? — спросил Хэнк.

— Мне все равно, — ответила Анджела.

Хэнк усмехнулся.

— Оставляю право выбора за своей «женой».

— Особенно если выбор не затрагивает твоей личной жизни?

Он весело рассмеялся.

— На работе ты не так остроумна и находчива.

— У меня просто не бывает на это времени. Ты постоянно загружаешь меня поручениями, касающимися твоей особы, а их бывает очень много. — Анджела хотела подчеркнуть, что устала быть у него на побегушках, что все эти обязанности и поручения личного характера — дело жены, а сама она смогла бы сделать карьеру в рекламном бизнесе, но не проронила ни слова. Зачем начинать неделю тяжелой работы — а это именно работа, ей за нее заплатят, — с упреков и подковырок?