Журавль в осеннем небе - Кара Колтер

— Хорошо, — неожиданно сказала она. — Я буду готова через несколько минут.

Он отсалютовал ей и закрыл дверь.

Она опустилась на кровать. Правда заключалась в том, что она становилась сама собой. Она испытывала облегчение от того, что жизнь вернулась в свою колею. И началось это, когда редкий красный журавль оторвался от земли.

— Линда, — серьезно сказала она себе, — вспомни о счастье. Это твой вызов богам.

Пятнадцать минут спустя она нашла его на улице. Линда выбрала кремовые слаксы и алую блузу. И никакого макияжа. Бобби бы гневно вытаращила на нее глаза.

Рик осматривал ее машину.

— Привлекательная, — улыбнулся он.

Она полусознательно коснулась волос. «Привлекательная» — не тот вид, какой она старалась себе придать. «Привлекательная-но-равнодушная» — так можно выразить ее желание.

Потом она поняла, что он имел в виду машину.

Это был «мерседес-бенц», микрокомпакт. Еще одна покупка для новой жизни.

— Бобби называет ее банкой из-под зеленого горошка, — сказала она и не удержалась, любовно погладила маленькую машину. — Она не могла поверить, что я избавилась от SL-500 в пользу этого автомобиля.

Линда представляла свою покупку в другом свете. Для нее это шаг к себе. К молодой женщине, какой она когда-то была. Которая так страстно заботилась о своем мирке. Так страстно лелеяла мечту: огромный дом на реке, прислуга, машины, драгоценности. Мечта высасывала ее энергию, точно вампир, высасывающий кровь. Теперь она хотела простоты. Хотела вернуться назад к той Линде, какой когда-то была.

Мог ли этот большой красивый парень, рассматривавший ее машину, стать спутником в этом путешествии? Он встретился с ней взглядом, словно соглашаясь. А есть ли у него карта? Как вернуться туда, куда она хочет?

— Тебе она нравится? — спросил он, придерживая открытую дверь своего «эскалэйд» для нее.

— Нравится.

— Она тебе подходит.

— А тебе нравится эта? — спросила она, когда он обошел машину и сел за руль рядом с ней.

Он пожал плечами и, накинув ремень безопасности, включил мотор.

— Я рассматриваю ее как необходимую часть бизнеса. Я вожу клиентов смотреть недвижимость. И хочу, чтобы они чувствовали себя безопасно и удобно.

Это она понимала. Как он отличался от Блэйера! Тот интересовался только тем, какое впечатление производит на людей. И никогда не заботился о безопасности и удобстве клиентов.

— Ты знаешь меня, Линда…

Знает? Надо будет напомнить себе об этом. Может быть, она не знает Рика вовсе. В те дни после смерти Блэйера, когда правда начала всплывать на поверхность, у нее возникло чувство, что она никого не знает. И может быть, больше всего не знает себя.

— Если бы я не занялся этим бизнесом, я бы, наверное, до сих пор водил мотоцикл. У меня был свой. Ничего модного. На нем я проводил уикенд, ездил в Банф, мимо ранчо по сельской дороге и дальше.

Один? — хотелось ей спросить, но она уже задавала этот вопрос.

Они продолжали болтать. Рик рассказывал об их общих знакомых. Жизнь вроде бы продолжалась. Дети рождались, пары женились и расходились, родители умирали. Ей нравилось, как он ведет машину. Без агрессии, легко справляясь с движением, без раздражения, когда они попали в пробку на Мемориал-драйв.

— Здесь проблема, — сказал он.

Молодая женщина стояла перед очень старой моделью импортной машины и беспомощно смотрела на мотор.

— Посмотрю, могу ли я ей помочь. — Рик посигналил и подъехал к ней. Через несколько минут он вернулся с грязными руками и вытер их белым платком. Очевидно, он совершенно не жалел о своем решении, хотя и запачкал руки.

— Очень мило. Остановиться и помочь. — Линда с опозданием поняла, что нехотя сделала ему комплимент.

— Я не много смог сделать. Только вызвал для нее грузовик-буксир.

Это все равно мило. Прилично. Одна из старомодных добродетелей, в существовании которых она время от времени сомневалась.

— Она напомнила мне Бобби, — объяснил Рик. — Хотел бы быть уверенным, что кто-нибудь остановится, чтобы помочь ей или тебе, если вам понадобится помощь.

Линда считала самой скверной своей слабостью нежность сердца. Она берегла эту свою черту для одной особы. Эта единственная особа — ее дочь. А сейчас она вдруг почти утонула в нежности. Но Линда быстро вышла из этого состояния. Когда-то он мог так же порядочно поступить и с нею. Всего лишь и надо было сказать ей правду о связи ее мужа. Но Рик предпочел молчать.

Об этом надо всегда помнить. Особенно, когда она взлетает в небеса от его запаха, от удивительной зелени его глаз, от его длинных пальцев, обхвативших руль.

Линда скрестила руки на груди и уставилась в окно.

* * *

Рик не мог не заметить резкой смены в настроении Линды.

Что он такого сделал? Всего лишь предложил помочь распаковать вещи и испечь булочки.

Проклятие, она нравилась ему. Она всегда нравилась ему!

Почему она спросила, есть ли у него кто-нибудь? Ему в голову пришло, что, хотя они с Линдой знали друг друга с далеких лет, сейчас перед ними открывалась новая территория. Первый раз в их общей истории они оба остались без партнера. И он предложил ей вместе печь булочки!

А что еще он мог предложить? Брак? Но Рик не собирался вторично жениться. Когда он подписал последние бумаги о разводе, он похоронил часть себя. Ту часть, которая умела быть преданной и заботливой.

Правда заключалась в том, что ему нравилось быть одному. И не нравилось играть в команде. Ему нравилась свобода. Сесть на мотоцикл и ехать, не отвечая на вопросы и не намечая точного времени возвращения. По собственному капризу отправиться в путешествие на Тайвань, или в Бомбей, или на Борнео. Ему нравилось без всякого плана отправиться в Южную Америку. Он любил ездить в автобусах, битком набитых цыплятами, мамашами с детьми и бабушками. Ему нравилось встать среди ночи и играть в шахматы по Интернету. Короче, Рику Чейзу нравилось быть одному.

* * *

Они въехали в район Маунт-Ройал, расположенный на холме южнее нижнего города Калгари. Район строился в основном в 1904–1914 годах. Благодаря расположению строительство считалось престижным с самого начала. Лоты на участки во время аукциона были огромными, респектабельные дома, что выросли здесь, утопали в красивых бульварах. Цена на дома здесь начиналась с полутора миллионов, а многие строения продавали в три раза дороже.

Они подошли в дому О'Брайэна, типичному для этого района. С обеих сторон портики, эркеры с витражами в верхней части, широкие ступени и огромный двор. Рик не смог сдержать стон — еще одна женщина, которая считала, что он хуже Атиллы, сидела на веранде его дома. Она качалась в кресле, будто это была ее собственность.