Возлюбленная виконта - Эмили Брайан

— Если под этим ты понимаешь занятия любовью в каждом алькове за шторой, то меня это не шокирует. — Дейзи предчувствовала победу и, чтобы добиться своего, старалась произвести впечатление умудренной опытом женщины. Маскарад Изабеллы обещал быть потрясающим, а в этот момент ей так не хватало приключений, что ей было не важно, какую форму они примут. — Благодаря мадемуазель Латур я знаю, что происходит между мужчиной и женщиной, может, даже лучше Гиацинты. А она уже мать.

— Что ты только что сказала?

Изабеллу трудно было чем-либо шокировать, но Дейзи, похоже, это удалось.

Ладонь Дейзи взлетела к губам. Чтение мемуаров куртизанки было ее секретом, о чем знала только Нанетта.

— Ладно. Раз уж проболталась… Вот уже месяц, как я каждый день наведываюсь в твою библиотеку. Разве ты не говорила, что женщина не должна оставаться в неведении? Дневник мадемуазель Латур весьма познавателен.

Изабелла расхохоталась:

— Верно. Ладно, вижу, нет смысла запирать ворота хлева. Кобылка, похоже, сбежала.

— О нет! — возразила Дейзи. — Я свои знания на практике не применяла.

— Рада это слышать. Не потому, что считаю зазорным для женщины получать удовольствие. Но не для любой. — Изабелла вопросительно на нее посмотрела. — Видишь ли, твои родные все еще надеются, что ты выйдешь замуж. Трудно себе представить, чтобы молодую леди твоего происхождения и с таким состоянием не осаждали ухажеры. Нет ли кого на примете?

— Никого, кого хотелось бы поощрить. — Дейзи подперла щеку ладонью. Ее прямота обескураживала наиболее желанных джентльменов, а богатство привлекало — самых худших. — Светских хлыщей и денди. Когда они смотрят на меня, то видят испанские дублоны, которыми наделил меня дядя Гейбриел, а меня вообще не замечают.

— И все же Люциан Боумонт отказался воспользоваться твоими средствами, — задумчиво произнесла Изабелла, поднося к губам чашку. — Полагаю, молодой человек должен мне понравиться.

— Не должен, — сказала Дейзи и пожалела. Люциан не хочет иметь с ней ничего общего точно так же, как и тогда, когда ему было двенадцать. — Он упрямый, как…

— Дрейк?

Дейзи закатила глаза:

— Дело ясное. Но ты отвлеклась. Вернемся к твоему маскараду. Прошу тебя, Изабелла. Разве сама ты никогда не хотела всей душой, чтобы с тобой случилось что-нибудь эдакое, не важно, хорошее или плохое? И если ничего не происходило, была готова на все, лишь бы во что-то ввязаться, а там будь что будет?

Изабелла уставилась на нее в задумчивости.

— Дорогая, да ты, я смотрю, в отчаянии.

Дейзи и не догадывалась, какое испытывала в душе смятение, пока эти слова не сорвались с ее губ. Словно оперившийся птенец, не опробовавший еще силу своих крыльев, она умирала от желания взмыть в небо.

— В отчаянии? Боже, нет. — Дейзи выдавила из себя смешок. — Но если бы сходила на твой маскарад, немного развеялась бы.

— Если — обрати внимание, я говорю: если — если бы я решила, что тебе целесообразно прийти ко мне сегодня, какой костюм смогла бы ты придумать себе за столь короткий срок?

Дейзи задумалась.

— Однажды я надела вместо юбки маленький корабль из папье-маше, на голову — шляпу в виде паруса, чтобы походить на английскую шхуну, сражающуюся с Испанской армадой.

— Если хочешь, чтобы мужчины заметили тебя, а не твое богатство, то появление в образе военного корабля — не лучшая идея, — покачала головой Изабелла. — Кроме того, что это совершенно непрактично для танцев, у нас нет времени на изготовление творения из папье-маше.

— В другой раз для одной пьесы я надевала костюм в виде доспехов, но он был чертовски тяжелым.

— И вновь подтекстом такого костюма является защита, — сказала Изабелла. — Может, моя дорогая, причина того, что мужчины тебя не видят, состоит в том, что ты пока для них не созрела.

Не созрела? Господи, ей исполнился уже двадцать один год. Когда же она созреет?

— Нет, думаю, на этот праздник тебе лучше не приходить. — Изабелла снова покачала головой. — Это не детская игра, Дейзи. Это взрослый маскарад. И развлечения будут соответственно… взрослые.

— Я взрослая, — заметила Дейзи бесстрастно. — И пора бы ко мне относиться соответствующим образом. Я могла бы прийти в костюме куртизанки. Самой мадемуазель Латур. — Удивленный взгляд Изабеллы обрадовал Дейзи. — Нанетта показывала мне твой старый гардероб времен прекрасной Рен. Наряды и сейчас потрясают.

— Боже мой, разве Нанетта — не маленькая пчелка?

— Не ругай ее. Это моя вина. Если она что и сделала, так только по моей просьбе. — При мысли о том, чтобы появиться на публике в облике женщины для удовольствия, ее сердце забилось сильнее. — Ты была немного меньше меня, но наверняка в коллекции найдется платье, в которое я смогла бы втиснуться.

— Быть куртизанкой — это гораздо больше, чем втиснуться в откровенное платье. — Изабелла постучала пальцами по ручке кресла.

— Знаю. — Дейзи все больше и больше загоралась идеей. — Я очаровала бы всех мужчин в зале, но чтобы каждый при этом думал, что интересуюсь им одним. Была бы веселой и остроумной. Доступной и недостижимой. — Она хитро подмигнула. — Была бы тобой, Изабелла.

Изабелла нахмурилась, но Дейзи видела, что упоминание славы ее былых дней польстило ей.

— Ну, пожалуйста, — взмолилась Дейзи. Изабелла сдалась, театрально подняв руки.

— Очень хорошо. Раз уж мы пошли на это, то должны все обставить наилучшим образом. — Она позвонила в маленький колокольчик на подносе, и в дверях появилась Нанетта. — Мисс Дейзи идет сегодня на бал, Нанетта. Она наденет красное гипюровое платье и мой лучший парик.

— Oui, madame.[1]

— Она будет в образе мадемуазель Бланш Латур, женщины для удовольствий, так что сделай для нее полный туалет куртизанки, — велела Изабелла.

Нанетта округлила глаза, но лишь кивнула, присев в легком реверансе.

— Я приготовлю для нее ванну tout de suite.[2]Прошу сюда, s'il vous plait, mam'selle.[3]

Дейзи встала, чтобы последовать за горничной Изабеллы, но бабушка остановила ее, взяв за локоть.

— Может, для тебя это всего лишь игра, Дейзи, но игра опасная. Ты хотела, чтобы мужчины увидели тебя. В этом костюме, обещаю, они непременно тебя увидят, — сказала Изабелла. — Сегодня ты почувствуешь свою власть. Когда женщина знает, что мужчины ее желают, и может одним взглядом доставить радость или печаль, это опьяняет. Но здесь работает еще и вторая сила.

Дейзи вопросительно вскинула брови.