Прыжок в бездну - Оксана Подольская

Утром следующего дня Диана заставила себя подняться. Совершенно не хотелось вставать, но нужно было идти на репетицию. Собственно, девушка пропустила бы её, если б не главная роль, которую она играла в новом спектакле. Молодой, но весьма талантливый режиссёр Матвей Гречихин взял пьесу неизвестного автора. Задумка была дерзкой. Драма вроде бы проста, банальная история о любви, но страсти в ней царили нешуточные, присущие героям ни больше ни меньше, но самих Островского, Чехова или даже Шекспира. Данной постановкой актёры должны были показать, что и в наше время можно чувствовать глубоко, любить, как в последний раз, что любовь – это самое главное, что есть в жизни. Здесь требовался надрыв, боль необходимо было пропустить через себя, чтобы зритель показал все те эмоции, которые прячет сегодня где-то глубоко в душе под семью замками. Почему-то режиссёр решил, что Диана справится с подобной ролью. На ней лежала основная нагрузка, её игра должна вести за собой актёров. И сегодня была первая читка. Её нельзя было пропускать, иначе роль отдадут какой-нибудь другой актрисе, претендующей на место примы в этой постановке. Не часто Диане выпадала такая честь, и она должна была доказать, что не зря удостоилась её.

Разбитая, словно ваза, купленная ещё вчера, Диана пришла на репетицию.

– Слышал о твоих подвигах. Браво, подруга, не ожидал от тебя ничего подобного. Воистину, в тихом омуте… – встретил её один из актёров театра Семён Татарский.

– О чём ты? – удивилась Диана.

– Как о чём? О твоём романе с лидером Lintu. Круто!

– Ты больной? – воскликнула девушка. – Что за бред?!

– Ой, только не отпирайся. Папарацци тоже не спят. У меня есть парочка знакомых. Один из них фотки мне сегодня показал. Прикольно!

– Что за фотки? – насторожилась Диана.

– Где вы в снежки играете.

– Ну и что? – вздохнула с облегчением Диана.

– Мне рассказывали, вы потом с ним вдвоём в номере уединились, не так ли? – сказал насмешливо коллега.

– И что? Тоже есть фотки? – улыбнулась Диана, делая вид, что ей совершенно безразлична эта информация.

– Нет, но…

– Вот и оставь свои выводы для себя, ладно? И как первоисточник я тебе скажу – между нами с лидером Lintu ничего нет, – закончила Диана и отправилась в гримёрку.

– Но это ещё не доказывает, что ничего не было, – крикнул ей вдогонку Семён.

Диана промолчала, зная, что он, безусловно, прав.

Вся труппа собралась через несколько мгновений, и режиссёр попросил вложить максимально эмоций в текст, чтобы он смог оценить, насколько верен был его выбор в пользу того или иного актёра. Пробегая глазами свою роль, Диана вдруг впервые для себя обнаружила, что её чувства странным образом дублируют чувства её героини. Каждое слово о любви было сказано о ней. Почему же прежде, читая эти строки, она не замечала подобного? Появилось ощущение, что роль писали именно с неё. Какая глубина была в этих словах, сколько скрытых эмоций и боли! Передать всё это девушке не составило особого труда, ведь то же самое творилось и с её сердцем.

Но свой монолог Диана начала несмело, словно несколько стыдясь таких сильных чувств, которые испытывала и на сцене, и в жизни. Когда же слова, так тонко передающие её боль, уже нельзя было произносить без эмоций, она заплакала и читала текст сквозь пелену слёз:

– Иногда мне кажется, мы с тобой словно на разных планетах… Но ведь в жизни случаются чудеса, и всё может быть, почему же мы так далеки друг от друга и просто не можем быть вместе?.. Ты рядом со мной, ты всегда рядом со мной, даже когда тебя, на самом деле, и нет. Ты рядом, я чувствую твоё дыхание, я слышу твой голос, я знаю, чем ты живёшь, я чувствую так же, как и ты. И мне необходимо разговаривать с тобой, вот так в совершенном одиночестве. Душа требует, сердце волнуется… Когда я смотрю в твои глаза… Они лишь на фото, но, мне кажется, ты слышишь и понимаешь меня. Я пытаюсь заглянуть в твою душу, в твоё сердце, пытаюсь узнать тебя, хоть ты так далеко! Нет, от тебя мне ничего не нужно, ни в коем случае! Я была б счастлива, если б ты просто иногда появлялся на горизонте. Воздушного поцелуя твоих чувств было б достаточно мне. Разум всё время напоминает мне, что этого никогда не случится, но жить, осознавая это, невозможно! Я не хочу слушать разум, не хочу… Я верю сердцем и слушаю сердцем. Глупо? Не спорю. Но мне нечего стыдиться, пусть глупо! Я знаю, пора чудес и безоблачного детства давно миновала, но я верю, где-то глубоко в душе, но верю… Наперекор всякому рассудку, наперекор судьбе верю, хочу верить, что моей мечте всё же суждено сбыться… А если нет… Что ж, твоя улыбка, твой взгляд даже на расстоянии согревают моё измученное сердце, растапливают льдинки, образующиеся от суровых тягот бытия…