Окольцованная птица. - Вера Копейко

— У кого это — у нее?

— У королевы красоты этого года!

— Ч-чего? Ты что…

— Я — ничего. Ты — чего. Ты с луны свалилась? В стране каждый год новая «Мисс Россия». По телевизору показали нынешнюю. Ты ведь никуда, кроме как в свой компьютер, не смотришь, виртуальная ты моя реальность. И не знаешь, что параметры нашей новой королевы совпадают с твоими. Рост — точно твой, грудь у тебя даже лучше. Дай-ка талию померить. Ну вот, я так и знала! — торжествующе утерла нос неведомому оппоненту Надюша. — А у нас талия тоньше! Шестьдесят!

— А… у нее?

— Да она корова, а не королева! Шестьдесят четыре.

— По классике окружности головы и талии должны быть одинаковы, — теперь уже с тайной гордостью заявила Ульяна.

— Ого, да ты не так проста, как кажешься! Я-то думала, у тебя в голове сидят только калибры патронов. А ты еще кое-что знаешь.

Ульяна засмеялась.

— А как у нее с бедрами? — Она оглядела свои и слегка вильнула ими под широкими пижамными штанами.

— А знаешь, ты очень грациозно двигаешься, — похвалила Надюша, — поверь мне, я не зря училась балету.

— Странное дело, как таких крутых мужичков, как мой отец и твой Сомыч, одновременно потянуло на прекрасное? С чем это связано?

— Про твоего отца не знаю, не могу гадать, но ты ведь знаешь, что мой Николай Степанович вдовец? Я ни от кого не уводила его. Только от одиночества.

— Да, знаю, я ведь помню тетю Клаву. Но она была совсем не балерина.

— А я была. Потому, уверяю тебя, ты очень пластична. Так, меряем бедра.

Она стиснула сантиметровой лентой бедра Ульяны.

— Потрясающе. Они точно такие по объему, как грудь. Ты дивно сложена, Ульяна Кузьмина. Гораздо лучше этой мисс-сс. — Надюша прошипела последние звуки, и в этом шипении слышалось явное неудовольствие. — Как важно оказаться в нужное время в нужном месте…

— Да, поэтому я и оказалась тут, а не там. Надюша усмехнулась:

— Я рада за себя.

— Эгоистка.

— Что бы я делала здесь, в этом темном лесу, без такой, как ты.

— Что сейчас со своим Сомычем делаешь, то и делала бы.

— Знаешь, так приятно смотреть на распускающийся бутон…

— А что, твои тюльпаны уже собираются распуститься? — оживилась Ульяна. — А у моих даже нет и щелочки, чтобы подсмотреть цвет. — Она взволнованно взглянула на Надюшу.

— Слушай, может, тебе надо было пойти в цветоводы? В это лето чем ты засадишь свой огород? — свела ниточки черных бровей на переносице Надюша.

— Ночной фиалкой. Я купила тридцать пакетиков. Значит, и до твоего носа долетит ее запах.

— А по-моему… ты собираешься кого-то приманить на запах. Сомыч говорил, ты зимой проводила опыты по пахучим привадам на волков зимой, и очень удачно. Он говорит, когда приехала бригада волчатников, они просто писали кипятком. — Надюша хихикнула, повторяя свою любимую фразу, выражающую полный восторг. — Так, может, ты и летом что-то задумала, а? Теперь и Ульяна хихикнула.

— Это отец познакомил меня с одним профессором, который занимается вонючками полвека. Он мне кое-что дал. Но мы на той бригаде с Сомычем хорошо заработали. А профессору я послала отчет. Всем приятно, правда?

— Вы с Сомычем великие коммерсанты.

— Это уж точно, — фыркнула Ульяна. — Ладно, не огорчай меня с утра.

Вплыла Дика, сонная и тихая.

— Привет, собачка, — защебетала Надюша.

Дика ткнулась в круглые колени гостьи, которая принципиально не носила брюк, а всегда ходила в прекрасно сшитых юбках выше колен. Тренированные профессиональными танцами ноги были хороши, и, кажется, это чувствовала даже Дика.

— Ты ей нравишься, — заметила Ульяна.

— Она мне тоже. Наши чувства взаимны. — Губы Надежды уже с утра были в полном порядке — контурный карандаш оставил свои следы и французская дорогая помада сделала свое дело. Ульяна всегда восхищалась этой женщиной, которая старше ее на каких-нибудь десять лет. Но она смотрела на нее как на кого-то, кто был совершенно другой породы. Вот у нее Дика — лайка. А есть спаниели, колли, гончие. И они никогда не будут в одной стае. У них и задачи разные. Лайка — по боровой дичи: глухарю, белке, кунице, по крупному зверю. Медведь — это высший класс, а также волк, рысь, лось, кабан. Спаниели — по птице, всяким дупелям и куликам, колли — теперь уже просто сторож, и гончие знают свое дело, гоняются за зайцем. Так что по этому раскладу и они с Надюшей предназначены природой для разного дела. Но это никак не мешает им восхищаться друг другом.

— Вот ты вся в этом, Ульяна, — вздохнула она. — Ведь мы с тобой с чего начали — с королевы красоты. А до чего договорились? До привады на волков. Была бы нормальной женщиной, оказалась бы на месте «мисс», тебе на голову надели бы корону и вручили ключи от машины.

— Вот такие, что ли? — Она вынула из кармана пижамы и сама удивилась, а почему они у нее там оказались, позвенела ими перед носом Надежды. — Так у меня уже есть машина.

— Ты о своей колымаге?

— На «мерине» в наших краях не проедешь. На брюхо сядет.

— Я мечтаю, чтобы когда-нибудь сюда можно было приехать и на «мерседесе», или, как ты выражаешься, на «мерине».

— Эх, если бы не кислотные дожди! — вздохнула Ульяна.

— Да, слышала. — Надюша понимающе посмотрела на Ульяну. — Мне говорил Николай Степанович, ты крупно залетела. Знаешь, я тебе все-таки сошью юбку. Такую, что твои кредиторы дадут отсрочку.

— Ну слава Богу! Нет худа без добра! Хоть какая-то радость от горя!

— Не смейся. — Голос Надюши звучал вкрадчиво. — Ты просто не понимаешь, о чем я говорю.

— Догадываюсь.

— Нет, не догадываешься. Ты думаешь, она будет едва закрывать твою чудесную задницу?

— А как же?

— Не-ет. Когда я работала в Доме моделей, после того как ушла со сцены, я поняла одну вещь: чтобы разбудить воображение мужчины, нужно женщину закрыть.

— Как на Востоке.

— Не смейся. В этом есть смысл. Просто там мужчины более любопытны и романтичны. У них много свободного времени, чтобы гадать, а что за личико под паранджой? Они большие собственники. Никому не покажут свой алмаз! — с восточным акцентом проговорила Надюша.

— Ты знаешь Восток?

— Я танцевала характерные танцы, в том числе восточные. Поэтому много читала о Востоке. И потом, моя мама наполовину татарка.

Ульяна вытаращила глаза:

— Но ты же блондинка, если не выразиться покрепче!

— Да ладно, среди татар полно рыжих. Это наш цвет. Поэтому я чувствую Восток, во мне это генетически заложено. Ну ладно, значит, я приступаю к юбке. В ней ты будешь просто неотразима. Поэтому позаботься о том, куда ты в ней выйдешь.