Окольцованная птица. - Вера Копейко

На крыльце раздался топот, и в дверь постучали.

Ульяна проснулась мгновенно, она выпрыгнула из постели, посмотрела краем глаза на часы. Десять! Вот это да! Ночные бдения не доводят до добра. Конечно, нет никакой срочности бежать в контору, но она не любила тратить время попусту.

В пижаме в мелкую розовую клеточку она протопала к двери, покрутила ручку и толкнула.

На пороге стояла Надюша, жена директора заказника и ее непосредственного начальника и компаньона Сомова. Ее старшая и любимая подруга.

— Ох, Ульяна, ты могла бы оказаться на ее месте! — не здороваясь, протараторила она, глаза ее блестели так, будто она с утра выпила две бадейки крепкого кофе, который любила, кажется, больше всего в жизни.

— Н-на чьем это? — покрутила головой Ульяна, никак не придя в себя со сна. — Да ты входи, входи. — Она поежилась от утреннего морозца, который наобещали, и не обманули, ночные яркие звезды, похожие на сладкую кукурузу из банки.

— Погоди, потом. Быстро, давай быстро сантиметр. Я хочу убедиться.

— Сантиметр? — Ульяна нахмурила брови, густые и ровные, как рысий хвост. — Черт знает, где он. Может, тебе складной метр подойдет?

Надюшка оторопело посмотрела на Ульяну:

— Совсем плохая. Как я складным-то метром тебя обмерю?

— Меня? Зачем? — Ульяна нахмурилась, но губы на всякий случай сложила в улыбку. Такое выражение лица означало что-то вроде: понимай как хочешь. — А, ты собираешься наконец сшить давно обещанную юбку. Вот спасибо. — Лоб расправился, зеленоватые глаза заблестели, улыбка стала похожа на искреннюю.

— Юбку, говоришь?

— Но ты обещала! — В тоне Ульяны послышались капризные нотки. — Ты мне обещала.

— Сама знаешь, сколько полагается ждать обещанного.

— Три года. Пошел, между прочим, четвертый.

— Ну и память у тебя.

— Да, она уже перестала быть девичьей.

— Ты дашь мне наконец сантиметр?

— На, на! Возьми свой сантиметр! — Ульяна фурией метнулась к комоду, дернула ящик, замерла, уставившись на Зинаидин подарок, и разозлилась: опять она! Все время попадается на глаза! Потом пошарила рукой и вытащила сантиметр в круглой баночке-футляре. — На! — С деланной злостью она сунула его в руки Надюше.

— А ну повернись, — скомандовала та тоном заправской портнихи, которая всегда чувствует себя властелином клиентского тела.

— Может, мне присесть?

— Знаешь, не, всем же быть верстой коломенской! Я знаю, в тебе ровно сто семьдесят девять сантиметров. — Маленькая Надюша дернула подругу за руку, чтобы заставить ее выпрямиться, а сама сняла туфли тридцать третьего размера и влезла на пуфик, обтянутый нежной серой шкурой молодого волка. — Так, объем груди. — Она резво обхватила сантиметром грудь Ульяны.

— Послушай, но для юбки зачем мерить грудь? — удивилась Ульяна. — Я буду надевать ее через ноги. Я никогда не надеваю ее через голову, — недоуменно бормотала она, но подчинялась напору Надежды.

— Через ноги хорошо штаны снимать, — хмыкнула Надюша, — но ты готова в них даже спать. — Она оттянула резинку на пижамных штанах и быстро отпустила. Резинка больно щелкнула по животу.

— Ой, а ты еще и садистка, кроме всего прочего, — потерла теплый живот Ульяна и подтянула штаны повыше.

— Так, дубинушка, девяносто два. Знаешь, твои параметры гораздо гармоничней, чем у нее.

Наконец до Ульяны дошло, что Надюша твердит о ком-то конкретном.