Романтическое приключение - Сара Монк

Несмотря на эту шутку, она понимала, что после развода сестра потеряла голову, и не из-за того, что лишилась дома. Она рыдала ночи напролет и заливалась слезами каждый раз, когда слышала знакомую мелодию «Соседи».

Лизель старалась, как могла, превратить свою невзрачную квартирку в некое подобие дома для сестры и ее сынишки, но если и была одна истина, которую они со временем обрели, она заключалась в том, что не вещи, а люди делают дом домом.

В последний вечер, несмотря на все усилия, они все еще не закончили сборы.

Лизель возилась с бельем в спальне, а Мэрилин упаковывала последние мелочи и кухонные принадлежности.

На самом деле, они обе пользовались моментом, чтобы сказать этому дому «прощай». И, несмотря на желание уехать, у обеих стоял ком в горле, слава Богу, что у Мэрилин не было особенно много времени для переживаний, так как появился Алекс в поисках своего вечернего кусочка сладкого.

— Мама, ты уже упаковала коробку с печеньем?

— Конечно, нет. — Она указала туда, где обычно стояло печенье.

Алекс улыбнулся и, подняв крышку, спросил:

— Мама, что такое вонючая дыра?

Мэрилин застыла с кастрюлей в руках, которую собиралась положить в коробку с посудой, и повернулась к сыну:

— Откуда у тебя это выражение?

— На прошлой неделе тетя Лизель говорила по телефону с Карлосом Ужасным и сказала ему, что не хочет больше работать в его… — Алекс отвел глаза в сторону, стараясь вспомнить фразу, которая так заинтриговала его, а именно: «это не больше, чем вонючая дыра», — вонючей дыре. Что такое вонючая дыра? — повторил он. — Ты всегда говорила, что я должен спросить, если мне непонятно какое-то выражение.

— Да… — Мэрилин думала, как лучше ответить. — Тете Лизель не нравилось то место, где она работала.

— То есть это то место, которое кому-то не нравится?

— Да. Полагаю, что так, но есть много других слов, которые можно употребить в подобном случае, — добавила она, повысив голос, так как Лизель прислушивалась, вынырнув из спальни с видом невинной овечки.

— Понятно, — вздохнул Алекс. — Можно мне одну шоколадку?

Мэрилин кивнула:

— Конечно. Но я, в свою очередь, очень прошу, чтобы ты упаковал свои компьютерные игры. Хорошо? Чем скорее мы уедем, тем скорее будем на новом месте.

— Я уже сделал.

— Уложил все комиксы?

— В коробке у двери.

— А игрушки?

Алекс кивнул, открывая коробку с печеньем.

— В твоей комнате ничего не осталось?

Он кивнул снова.

— Ты — умница.

— Чем скорее мы уедем, тем скорее будем на новом…месте, — повторил он, улыбаясь и откусывая печенье.

Учитывая, что им нужно было собрать только свои личные вещи и никакой мебели, нанятый фургон был на удивление полон, коробка на коробке.

— Никогда не думала, что у нас столько барахла! — воскликнула Мэрилин, ставя последнюю коробку в фургон и захлопывая дверцы.

— Не так уж много. Бот если бы я напоследок совершила одну последнюю лондонскую шутку и устроила набег на местный магазин электротоваров… — сказала Лизель. — Я бы прихватила три телевизора, пять стерео и восемнадцать тостеров.

— Я бы не отказалась, — рассмеялась Мэрилин. — Мы могли бы обменять их на бензин.

Все трое уселись на длинное сиденье впереди. Мэрилин, заняв место водителя, включила мотор, затем повернулась к своей семье и улыбнулась:

— Я не верила, что такое может случиться, ребята.

— А теперь поверь, сестричка, мы действительно уезжаем!

Мэрилин кивнула.

— Скажи «Прощай, Хокни», Лизель.

— Прощай, Хокни, — повторила Лизель.

— Скажи «Прощай, Хокни», Алекс.

Алекс потянулся впереди матери и, глядя в окно, помахал рукой.

— Пока-пока, вонючая дыра.

Мэрилин прыснула и, приподняв бровь, выразительно взглянула на Лизель.