Шаг навстречу - Кэрол Маринелли

Картину, открывшуюся ей в ванной, Элла будет помнить до конца своих дней.

Санто лежал в пенной воде, голова откинута на край ванны. Она отказывалась в это верить: Санто Корретти, знаменитый кинопродюсер, известный своим строптивым нравом, такой самоуверенный и нахальный, которого, казалось, не интересует ничего, кроме его собственных фильмов и любовниц, лежал перед ней в ванне, а по его щекам текли слезы.

Санто сам не мог вспомнить, когда плакал последний раз. Он не плакал, даже когда один за другим умерли его отец и любимый дядя. Он не плакал, когда умер его дед. С самого детства он знал – слезами горю не поможешь. К тому же его мама, Кармела, постоянно повторяла, что мужчины не плачут. Его отца, Карло, слезы тоже только злили, как и любое другое проявление слабости.

Но сегодня в нем что-то надломилось.

– Оставь меня, – еле проговорил он.

Элла видела, что плечи его трясутся.

– Я не могу уйти.

В ее контракте не было ни слова о том, что ей нужно бросать своего начальника по первому ее слову. Нет, она не оставит его просто так. Вместо этого она подошла к нему и присела на краешек ванны. Лицо Санто было того же цвета, что и пена в ванне. Он был небрит, и Элла видела синяки на его груди. Первый раз в жизни она видела Санто Корретти таким. Он был разбит морально и физически.

Как часто она думала о том, испытывает ли этот человек хоть какие-то чувства. Его красивые глаза, казалось, не выражали по жизни ничего, кроме откровенной похоти. Но сейчас в них читалось совсем иное.

Санто сделал глубокий вдох и наконец произнес:

– Я не уверен, что он справится.

– Алессандро? – переспросила Элла. И, придав голосу уверенности, добавила слова, произнесенные этим утром самим Санто: – Он тертый калач. Он справится.

Только сейчас Санто открыл глаза. Сейчас, с синяками и разбитой губой, он казался ей особенно привлекательным. Она смутилась.

– С ним все будет хорошо, – повторила она.

– Если бы дело было только в нем, – сказал Санто. – Ты наверняка уже догадалась, что случилось прошлой ночью.

– Честно говоря, нет. – И поскольку Санто молчал, она спросила: – Так что же все-таки случилось?

От мрачной ухмылки на его лице Элла содрогнулась.

– Это семейные дела, – проговорил он. – Мне сложно об этом говорить.

Элла предпочла не настаивать. Она примерно знала положение дел в их семье и понимала, почему он не хочет распространяться об этом. В конце концов, она тоже ни разу не обмолвилась о своей семье.

Она осмотрела ванную. Как можно было навести здесь такой беспорядок за столь недолгое время? Вещи и полотенца были разбросаны по полу, а в раковине лежали несколько тюбиков и зубная щетка.

– Я знаю, – сказал Санто, как бы читая ее мысли. – Беспорядок.

Она посмотрела на него, и их глаза встретились. Обычно в такие моменты она сразу отводила взгляд – ей было тяжело смотреть в его глаза. Создавалось впечатление, что он читает ее, как раскрытую книгу. Но сейчас она видела в этих глазах такую сильную боль и досаду, что едва не расплакалась сама. Ей хотелось сказать ему, что она знает это чувство – когда человек, который должен любить тебя, причиняет тебе невыносимую боль. Но она удержалась. Жизнь научила ее думать прежде, чем говорить.

Элла понимала, что он, возможно, хочет побыть один. И все же не уходила. Что-то удерживало ее с ним. Она засунула руку под воду и потянула за цепочку. Вода стала уходить, и Элла отвернулась. Вряд ли ее взгляд мог смутить Санто Корретти – скорее, она сама стеснялась увидеть его обнаженное тело.