Непристойная страсть - Колин Маккалоу

– Так вы признаете себя душевнобольным?

Он беззвучно рассмеялся.

– Ну что вы! С моими мозгами все в порядке.

Сестра Лэнгтри почувствовала, что совсем сбита с толку, – это был первый случай в ее практике, когда ей совершенно нечего сказать. Но, увидев, что он снова занялся вещами, она сообразила, как ей быть дальше.

– Вот хорошо! У вас отличные сандалии. Совершенно не выношу стука ботинок по дощатому полу.

Она протянула руку к книгам, разбросанным по кровати. Большей частью современные американцы: Стейнбек, Фолкнер, Хемингуэй.

– А английских нет? – поинтересовалась она.

– Я не могу в них въехать, – отозвался он, собирая книги в стопку, чтобы положить их в тумбочку.

Опять явный, хотя и слабый отпор! Она подавила в себе чувство раздражения, которое показалось ей на этот раз совершенно естественным.

– Почему же?

– Просто это мир, которого я не знаю. К тому же с англичанами я последний раз встречался на Ближнем Востоке, так что английских книг мне купить было не у кого. А с янки у нас много общего.

Поскольку ее собственное книжное образование было исключительно английским и она даже ни разу не открывала ни одной книги американского автора, то ей показалось, что предмет разговора следует сменить, и она снова вернулась к прерванной теме:

– Вы сказали, что сыты всем по горло и вам все равно, где ждать конца войны. Что вы имели в виду?

Он снова затянул шнур на мешке и поднял снаряжение и пустую сумку.

– Все вместе, – ответил он. – Это чудовищная жизнь.

Сестра Лэнгтри опустила руки.

– А вам не страшно возвращаться домой? – спросила она, направляясь к шкафу.

– С какой стати?

Она открыла дверцу шкафа и отступила назад, чтобы он мог разложить вещи.

– Просто дело в том, что я заметила, как в последние месяцы с людьми стали происходить странные вещи, и не только с больными, но и среди моих коллег. Они начали бояться возвращения домой. Будто за все эти долгие годы войны у них полностью утратилось ощущение семейной близости, принадлежности кому-то и чему-то.

Покончив с вещами, он выпрямился и посмотрел на нее.

– Здесь – да, пожалуй, такое может быть. Это ведь тоже своего рода дом, и за то время, что люди живут здесь, они привыкают к этой жизни… А вы тоже боитесь возвращаться домой?

Сестра Лэнгтри моргнула.

– Нет… Думаю, нет, – медленно произнесла она и, улыбнувшись, добавила: – А ведь вы ох и непростой тип, правда?

Он широко заулыбался в ответ. Казалось, эта улыбка шла из самого сердца.

– Мне уже не раз об этом говорили, – ответил он.

– Скажете, если что-нибудь понадобится. Я ухожу с дежурства через несколько минут, но в семь я вернусь.

– Спасибо, сестра, все будет в порядке.

Она внимательно посмотрела на него и кивнула.

– Да, я тоже так думаю, – сказала она.