Непристойная страсть - Колин Маккалоу

– Слушаюсь, сестра, – покорно отрапортовал он и ухмыльнулся.

Ухмылка была настолько располагающей, настолько нормальной, что она вспыхнула.

Льюс неуловимым грациозным движением, в котором были одновременно и естественность, и нарочитость, вскочил на ноги, проскользнул между Нейлом и пустым стулом Бена и, протянув вперед руку, нахально взъерошил Майклу волосы. Майкл не пытался отпрянуть, он не выказал ни малейшего гнева, но в нем вдруг ясно обозначилась мгновенная настороженность, готовность дать отпор. Возможно, это была просто тень, мелькнувшая и исчезнувшая в доли секунды, но сестре Лэнгтри хватило и их, чтобы понять, что с этим человеком нельзя шутить. «Не все так просто, как кажется, – размышляла она, – далеко не так просто».

– Вперед! – завопил Льюс и с издевательской усмешкой повернулся к Нейлу. – В самом деле, капитан Оксфордский Университет, у вас некоторым образом появился конкурент. Отлично! Правда, он не успел к старту, но ведь и до финиша еще далеко, не так ли?

– Проваливай отсюда! – в бешенстве крикнул Нейл и сжал кулаки. – Убирайся, чтоб тебя, да поскорее!

Льюс метнулся мимо сестры Лэнгтри и Майкла и, извиваясь всем телом, устремился к двери, но тут он столкнулся с Беном и отступил назад, издав судорожный вздох, словно сильно обжегся. Однако, тут же придя в себя, он презрительно вздернул губу, сделал шаг в сторону и напыщенно поклонился.

– Бен, а приятно чувствовать себя убийцей стариков и детей, скажи, а, Бен?

С этими словами он исчез в глубине палаты.

Бен остановился и замер, такой одинокий, такой несчастный, и Майкл ощутил – в первый раз с того момента, как он переступил порог отделения «Икс», – что в нем шевельнулось что-то серьезное, выражение потухших глаз Бена тронуло его до глубины души. «Может быть, это потому, что я наконец увидел проявление настоящих чувств, – подумал он. – Эх, бедолага! Он выглядит так, как выглядел бы я, дай я себе волю. Похоже, кто-то внутри его выключил свет».

Бенедикт шаркающей монашеской походкой направился к своему стулу, скрестив руки на животе, а Майкл пристально следил за его темным лицом, стараясь понять, что происходит в душе этого несчастного. Оно было таким истерзанным, как будто что-то внутри глодало и мучило его, и смотреть на него было тяжко. Майкл вдруг понял, что его лицо напомнило ему Колина, хотя внешне между ними не было ничего общего, и ему остро захотелось помочь. Он напряг всю свою волю и постарался внушить этим глубоко запавшим глазам посмотреть на него и, когда это произошло, улыбнулся.

– Не стоит обращать внимания на Льюса, Бен, – сказал Нейл, – он ведь попросту мелкотравчатый хам.

– Он – само зло, – резко бросил Бенедикт.

– Таковы все мы, если вдуматься, – успокоительным тоном возразил Нейл.

Сестра Лэнгтри встала. Нейл прекрасно действовал на Наггета и Мэтта, но с Беном ему как-то не удавалось найти верный тон.

– Бен, вы узнали, что там с ужином? – спросила она.

В одно мгновение монах снова превратился в мальчишку: глаза Бенедикта широко раскрылись и повеселели, и он взглянул на сестру Лэнгтри с нескрываемым обожанием.

– Вот-вот будет готов, сестренка, честно! – с готовностью доложил он и широко заулыбался, благодарный, что по каким-то соображениям она отправила по такому важному делу именно его.

В глазах ее, обращенных на Бена, засветилось что-то очень нежное; потом она отвернулась.

– Я помогу вам разобраться с вещами, Майкл, – сказала сестра Лэнгтри, отступая шаг назад. Однако она еще не закончила с компанией на веранде. – Джентльмены, поскольку ужин у нас сегодня запоздал, мне кажется, будет лучше, если вы все поедите в палате. Наденьте рубашки и опустите рукава. В противном случае вам не справиться с комарами.

Хотя Майкл предпочел бы остаться на веранде, посмотреть, как они будут вести себя в отсутствие сестры Лэнгтри, но ее предложение было, по сути дела, приказом, так что ему ничего не оставалось, как пройти за ней в палату.

Снаряжение, ранец и вещмешок лежали на кровати так, как он их оставил. Сложив руки на груди, сестра Лэнгтри стояла и смотрела, как он методично раскладывает свое имущество: сначала отстегнул небольшой пакет с провизией, затем на свет появилась допотопная зубная щетка, закопченный, но все равно бесценный кусочек мыла, табак, бритвенный прибор. Все это он аккуратно разместил в ящике тумбочки.

– А вы вообще-то имеете представление, куда попали? – спросила она.

– Знаете, сестра, – ответил он, – я видел немало ребят, у которых от джунглей мозги сдвинулись. А эти совсем другие. Но ведь это отделение тропических психозов?

– Да, – спокойно ответила она.

Майкл достал из ранца сначала туго свернутое одеяло вместе с подстилкой и раскатал их, затем носки, нижнее белье, полотенце, чистые рубашки и наконец шорты. Разбирая вещи, он продолжал говорить.

– Смешно, в пустыне дуреют раз в десять реже, чем в джунглях. Хотя это объясняется довольно просто: в пустыне не чувствуешь, что ты окружен ею со всех сторон, пустыня не давит на тебя. Поэтому там намного легче жить.

– Отсюда и название болезни – тропический психоз. Состояние, возникающее у солдат в тропических джунглях. – Она не сводила с него глаз. – В тумбочку положите только то, что вам постоянно нужно. Остальное закроем в шкафу. Ключ будет у меня, поэтому, если что-нибудь вам понадобится, крикнете… Они совсем не такие плохие, как кажутся.

– Они – отличные ребята. – Легкая улыбка тронула уголки четко очерченного рта. – Я побывал в психушках и переплетах почище.

– А вам не обидно?

Он выпрямился, держа в руках запасную пару ботинок, и посмотрел ей прямо в глаза.

– Война кончилась, сестра. Так или иначе, я скоро поеду домой, но сейчас я настолько сыт всем по горло, что мне безразлично, где дожидаться отправки. – Он огляделся по сторонам. – В конце концов, жизнь здесь куда приятнее, чем в военном лагере, да и климат получше, чем на Борнео. Господи, да я уже сто лет не спал в нормальной кровати. – Рука его потянулась к противомоскитной сетке, чтобы расправить складки. – Домашний уют в полном объеме. Даже мама присутствует. Чего же тут обижаться?

Замечание насчет мамы показалось ей достаточно колким, и она почувствовала себя уязвленной. Да как он смеет! Ну ничего, со временем он избавится от своего заблуждения.

Она продолжала допытываться:

– Однако странно! Не может быть, чтобы вы спокойно согласились с таким диагнозом. Я уверена, что вы совершенно нормальный.

Он пожал плечами и вернулся к прерванному занятию, вытаскивая теперь из мешка книги, которых, как показалось сестре Лэнгтри, было не меньше, чем одежды. Судя по всему, у него просто выдающиеся способности к упихиванию большого количества вещей в маленький объем.

– Думаю, – продолжал он, – я очень долго подчинялся всяким бессмысленным приказам, сестра. Поверьте, мое назначение в отделение для душевнобольных куда менее бессмысленно, чем многие из заданий, которые я должен был выполнять.