Распятый ангел - Тина Вальен

– Если у кого-то из девушек нет мужчины, то только по той причине, что у тебя всегда три. Сократи свои аппетиты, скромность украшает, – увещевала Дина этот нарциссик женского пола.

– «Если бы губы Никанора Ивановича да приставить к носу Ивана Кузьмича…» – сожалела Мила по этому поводу и обещала стать ещё скромнее. – Скромность – моя тайная фишка.

– Если считать скромность колибри эталоном, – не сдавалась Дина.

Юлия Львовна считала себя самой счастливой из них всех. Можно сказать, жизнь удалась. Распределение получила в молодёжную газету, о чём и мечтать не смела. Сначала была на подхвате, но её неуёмная энергия и коммуникабельность вскоре принесли плоды. Её перевели в отдел писем, и завертелось веретено. Каждую жалобу на несправедливость она готова была проверить и наказать виновных. Письма гнали в командировки. Юля научилась проникать, просачиваться в кабинеты чиновников любого ранга, заставляла вникать и сопереживать, как ей казалось. Скорее, удивляла! «Воробьиные наскоки», шутили в редакции. Вопреки обстоятельствам, или благодаря им, но чаще всего проблема решалась положительно. Редкие счастливые судьбы, описанные в письмах, раскрашивались патетикой. Главный редактор сокращал её шедевры наполовину. Это бурно переживалось и выливалось на голову родных, которым приходилось стонать или радоваться вместе с ней.

Петровича взяли на работу в МИД. Он заканчивал кандидатскую диссертацию, которую начал писать уже на четвёртом курсе. После защиты сразу пошёл в гору.

Дина попала в солидный экономический журнал и часто доставала Петровича консультациями.

– Юлька, береги его, нашу ходячую энциклопедию! – заканчивала она телефонные разговоры.

– Лёша, послушай, что творится, – отрывала его Юля от очередной экономической новинки или переводимой статьи, чтобы он, как всегда внимательно, вник в проблему далёкой рыболовецкой артели. – И зачем тебе столько знать?! Поговорить некогда…

– Кто владеет информацией, тот владеет миром, любовь моя. Грядут перемены. Горбачёв собирается выдвинуть на предстоящем Пленуме концепцию перестройки. Надо готовиться к неизвестному.

Шёл 1986 год. А уже в следующем году Лёша с сияющим лицом преподнёс сюрприз:

– Куда бы ты хотела прокатиться за государственный счёт, дорогая? В Европу или Индию, подальше от Чернобыля?

– Конечно, подальше, в Индию! Лёша, неужели это возможно? У вас, я слышала, такая грызня за длительные командировки.

– Моя докторская на очень актуальную тему, я показал некоторые выкладки кое-кому. Помогли работы одного академика, не зря я бегал на его авангардные лекции. Можно будет поработать на реальном материале. При посольстве есть начальная школа.

Юлия была на седьмом небе от счастья, хотя очень сожалела о прерывании своей карьеры. Через год ей уже обещали рубрику. И как она без своего шебутного и весёлого коллектива? Но всё уходило на задний план – Индия! Загадка!

Жутко огорчилась только мама-бабушка в одном лице. Просто разрыдалась. Всё хозяйство и внучка держались на ней. Было очень тяжело, но как она будет жить без своей Светочки?

– Отдохнёте, наконец, мама. Поправите здоровье. Я и путёвку в санаторий вам заказал, – утешал как мог Алексей.

Ему больше всех было жалко Нину Ивановну. Тёща переехала к ним, водила Свету во всевозможные кружки и секции, дочка практически росла на её руках. Было бесполезно просить Юлю переключить свой энтузиазм с работы на собственное дитя. Сам он пропадал с утра до позднего вечера: работа, кафедра, библиотека. Приходилось мириться со сложившимися обстоятельствами. Только поэтому он искал и нашёл выход – командировка. Наконец семья станет семьёй. И никакого отношения командировка не имела к теме его диссертации. Он сознательно жертвовал своей карьерой ради семьи.

– Когда уезжаете? Планировали отремонтировать дачу… Мы бы жили там на свежем воздухе: старушкам и детям полезно, – Нина Ивановна продолжала переживать по поводу разлуки.

– Какая она старушка? – подумал тогда Алексей. – Вышла на пенсию. Другие только начинают жить. – Он вспомнил о своих родителях: бодры и веселы, потому что вдвоём.

Решение было принято. В выходные все поехали на дачу. Она явно постарела и выглядела жалко. У Нины Ивановны сжалось сердце. Счастливое и беззаботное прошлое заросло бурьяном. Предстояло очень потрудиться, чтобы всё привести в божеский вид.

Петрович исчез и вскоре появился с суровым и молчаливым пожилым дачником.

– Знакомьтесь, Тихон Ильич. Мастер на все руки. Я давно любовался его дачей, она почти рядом.

Было организовано застолье. Юля с мамой почти закончили уборку, а мужчины всё не расходились.

О чём можно так долго говорить, негодовала уставшая Юля. Светка с бабушкой уже готовились ко сну. Наконец, Алексей изволил призвать их для некоего сообщения. Всё прояснилось. Оказывается, он долго копил деньги на машину, но в сложившейся ситуации отдаёт их на ремонт фамильного гнезда Воробьёвых.

– К весне дачу не узнаете, мама. Будете жить здесь. Несите самовар, попьём чайку и помечтаем.

Лёша решил последнюю проблему перед отъездом, и Нина Ивановна просто на глазах расцвела.

– Сынок, а зимней её можно будет сделать?

– Чем и займётся Тихон Ильич. В своём доме он живёт круглый год.

– Семья не будет против его работы? – засомневалась Нина Ивановна.

– Вдовец я.

Нина Ивановна с сожалением покачала головой:

– Деревенька наша почти вымерла, многие нашли более престижные места. Раньше я всех знала… Вы чей домик купили? Мы последнее время здесь нечастые гости.

Тихон Ильич что-то объяснял ей, а Лёша вдруг сказал:

– Скоро наступят трудные времена, надо объединяться, – и обнял их за плечи.

Нина Ивановна покраснела, и сразу стало заметно, насколько она ещё хороша собой.

– Куда уж труднее, вы хоть там поживёте как белые люди.

Да, они в Индии жили именно так. Но через три года тоска по дому заела.

– Юля, перестань хандрить! Так на тебя не похоже. Приёмы, экскурсии, море, наконец! Чего тебе не хватает?

Юле не хватало свободы. Она ощущала себя птицей в золотой клетке. Её бесил этикет, субординация, туда «низзя», сюда «низзя» … Юля хоть и писала очерки о жизни и традициях древней страны, но всё больше и больше скучала о коллективе любимой газеты, о бурной его жизни. На родине такие перемены, а её там нет.

– Нет, сладкая жизнь не для советской женщины, – ответила она мужу.

– В этом и беда. Зато мы познакомились с культурой великой страны, Света научилась плавать, в классе не тридцать, а десять учеников. В конце концов, ты стала настоящей женой и матерью. Без суеты и спешки пишешь очерки. Я закончил работу над диссертацией. А дома хаос и голод!

– Там – свобода!