Притворись моим мужем - Кэрол Маринелли

И с Софией он тоже решил больше не видеться.

– Было бы мило с твоей стороны провести с ней время перед вечеринкой, посвященной вашей помолвке, – продолжал настаивать отец. – Анджела сегодня вечером будет в церкви на собрании. – Он имел в виду свою домработницу. – Я тоже ухожу. Ты сможешь немного побыть вдвоем с Софи…

– Никакой вечеринки не будет, потому что помолвка не состоится, – возразил Люка и встретился глазами с Мальволио. Он не узнавал его и уже начал сомневаться, а знал ли вообще своего отца как следует. – Я не женюсь на Софи Дуранте.

– Но вы сговорены с самого детства!

– Это ты сговаривался, а не я. Ты выбрал мне жену точно так же, как сам решил за меня, что я продолжу семейный бизнес. Но я приехал специально, чтобы сказать тебе: я возвращаюсь в Лондон и буду жить и работать там.

– Ты не можешь так обойтись с Пауло и с Софи!

– Не притворяйся, что тебе есть до них дело. – Люка заметил, что отец задышал тяжелее, поняв, насколько серьезно настроен сын.

– Я не позволю тебе так со мной поступить! Ты не опозоришь имени Кавальере!

Люка сжал зубы. У отца нет ни стыда, ни совести. Он забирает последнее у бедняков, у больных, правит железной рукой жителями Бордо-дель-Чело. Вот что такое настоящий позор!

– Я поговорю с отцом Софи и объясню ему, что не согласен взять в жены невесту, которую для меня выбрал кто-то другой. И точно так же я не позволю никому диктовать мне, где жить на этой планете и чем заниматься!

– Ты уничтожишь репутацию Софи.

– Я не собираюсь это обсуждать. Говорю же тебе: я изложу Пауло свое решение и тогда, если он мне разрешит, сам все объясню Софи.

– Ты не вернешься в Лондон, а останешься работать со мной. После всего, что я для тебя сделал…

– Только не надо утверждать, что ты это делал для меня. Я тебя об этом не просил! – оборвал отца Люка.

– Но ты принял это из моих рук. Жил в шикарном доме, я дал тебе самое блестящее образование. Мой бизнес ждет, чтобы ты его возглавил. Я не позволю тебе все это бросить!

– Не позволишь? Не тебе решать, как мне жить. Мне не нужно спрашивать у тебя разрешения.

Он направился к двери, но Мальволио остановил сына единственным способом, который знал.

В свои двадцать четыре года Люка мог легко отразить удар, но он этого не сделал. Кулак отца отбросил его к стене, по лицу заструилась кровь. Но это не остановило Мальволио.

Его единственный сын, родная кровь, теперь отверг все, ради чего он старался, и Люка понимал, что отец его изобьет.

Слишком часто он так поступал, пока сын рос.

Когда голова Люки ударилась о стену, Мальволио нанес ему удар в живот, а следующий – по ребрам, когда сын согнулся. Но эти побои лишь утвердили Люку в правильности его решения уехать отсюда навсегда.

Так и не ударив отца в ответ, он вскочил на ноги и бросил в лицо Мальволио, уже снова занесшего над ним руку:

– Мудрые борются умами, а не кулаками. Хотя ты и внушаешь страх… – Он оттолкнул от себя отца. – Но не мне. Следующий твой удар я тебе верну, – предупредил Люка, твердо намереваясь именно так и поступить.

– Ты женишься на ней!

Может, и стоило промолчать в ответ, но в душе кипел гнев, и Люка прокричал:

– Я живу в Лондоне! Я теперь встречаюсь с моделями – гламурными, утонченными женщинами. А ты выбрал для меня какую-то крестьянку!

– Мне пора идти на встречу кое с кем, – прошипел Мальволио. – Но когда я вернусь, мы об этом поговорим.

Люка не ответил. Избитый, с окровавленным лицом и сбившимся дыханием, он проводил взглядом отца. Тот взял ключи от машины и стремительно вышел из дома.

Люка направился в свою бывшую спальню, скинул рубашку и прошел в ванную.

Осмотрев себя в зеркале, он обнаружил синяк на ребрах, а также на плече, которым ударился о стену. Над глазом открылась и кровоточила старая рана. Возможно, ее нужно будет зашить.

Но не сейчас.

Пока он сам наложит пластырь и поедет в аэропорт. Можно позвонить Маттео, предложить ему пропустить вместе по стаканчику, но только при условии, что встреча состоится в аэропорту.

Хватит с него Бордо-дель-Чело!

Люка плеснул себе в лицо холодной водой. Но тут в голове мелькнуло: «Софи».

Для нее его выбор обернется настоящим адом, и Люке неприятно было об этом думать. Возможно, перед отъездом из родного города навсегда, ему стоит все-таки поговорить с Пауло и Софией.

Прижав к ране испачканную в крови рубашку, он прошел в спальню. Там он достал из чемодана, который даже не успел распаковать, свежую одежду. По приезде он успел пробыть дома не более часа, когда разгорелась ссора с отцом.

Во входную дверь кто-то постучал, но Люка не обратил внимания, решив, что, наверное, это Анджела. Но потом он вспомнил, что та сейчас в церкви.

Стук раздался снова, на этот раз громче, и Люка, спустившись на первый этаж, открыл дверь.

Его едва-едва восстановившееся после стычки с отцом дыхание снова сбилось.

Когда он снова обрел дар речи, голос его прозвучал тихо и чуть хрипло, с оттенком удивления:

– Софи?

Он с трудом заставил себя посмотреть ей в глаза. Только что, во время ссоры с отцом, он отозвался об этой девушке пренебрежительно. Она этого не заслужила.

Эти гнусные слова вырвались в пылу спора, и их вкус вместе со вкусом крови до сих пор ощущался во рту.

Когда наконец Люка взглянул на гостью, у него из головы вылетели все мысли. Он мог сейчас думать лишь о том, что глаза Софи почти не изменились, но взгляд их стал более проницательным. Губы остались по-прежнему полными, а макияжа на лице почти не было. Волосы стали гуще и длиннее.

А ее тело… Люка не удержался и окинул фигуру Софи быстрым взглядом. Та тощая девочка-подросток, которую он запомнил, исчезла, а вместо нее перед ним стояла очень красивая женщина.

Чье сердце он собирался разбить.