Поддаться искушению - Джанис Мейнард

– Оберни ноги. – Он помолчал, уставившись в лобовое стекло. – Мне нужен твой адрес.

Эмма чувствовала, что даже такой простой вопрос выводит его из себя. Назвав улицу и номер дома, она откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Машина пахла Эйданом. Может, он позволит ей поспать, пока они едут?

Он припарковался напротив ее магазина и сжал руль.

– Здесь? – недоверчиво спросил Эйдан.

– У меня квартира наверху. Тебе не нужно оставаться.

Проигнорировав слова Эммы, он повернулся к ней. Под его взглядом она ощущала себя обнаженной… и это ей не нравилось. Карие глаза, в которых когда-то светился лукавый огонек, были абсолютно безразличными.

Невозможно представить, что в теперешнем Эйдане что-то может светиться.

– Поправь меня, если я ошибаюсь, но у меня создалось впечатление, что леди Эмма Брейтуэйт была наследницей состояния в несколько миллионов фунтов. И я никак не могу понять, что она забыла тут, в горах Северной Каролины. Зачем ей антикварный магазин, если она выросла в замке? – Эйдан почти кричал.

– Это был не замок. – Его сарказм ранил Эмму и разозлил. – И вообще, ты сказал, что тебе не нужны объяснения, – напомнила она. – Я очень устала, мне нужно принять лекарство. Помоги мне подняться по лестнице и уходи.

Она умудрилась произнести все это спокойно, пока на последнем слове ее голос не сорвался. Прикусив губу, Эмма сглотнула и глубоко вздохнула, чтобы перебороть слабость.

Эйдан что-то невнятно пробормотал и выскочил из машины, громко хлопнув дверцей. Прежде чем она успела понять, что происходит, он распахнул дверцу с ее стороны и склонился, собираясь взять Эмму на руки.

Она инстинктивно отпрянула.

– Обхвати меня за шею, пока я не уронил тебя. – Раздражение сквозило в каждом слоге.

– Ты всегда такой угрюмый? – поинтересовалась молодая женщина.

– Не зли меня.

Слева от магазинной витрины находилась маленькая дверь, за которой скрывалась крутая лестница. Здание было построено в те времена, когда Силвер-Глен только зарождался. Эмме стало интересно, поместится ли там его крупная фигура, тем более с ней на руках. Но Эйдан был прирожденным атлетом. Он легко поднялся на второй этаж, в ее необычную квартиру. Его грудь и руки были твердыми, и нес он Эмму очень бережно. Если бы это было возможно, она допьяна напилась бы его ароматом.

Эйдан уже должен был бы запыхаться, ведь Эмма была высокой и не слишком худой. Но он отпер дверь в квартиру, вошел и одной рукой включил свет.

И тут Эйдан увидел ее кушетку. Обитая красным бархатом, принадлежащая к Викторианской эпохе, она предназначалась скорее для украшения комнаты, чем для удобства. И уж точно не подходила для сна. У Эммы еще были кресло и оттоманка, стоявшие у камина. Если он собирается провести здесь ночь, у него не должно быть никаких иллюзий относительно условий, в которых ему придется спать. К счастью, в квартире было тепло, потому что вчера, уходя всего на полчаса, она не отключила отопление. Если бы тут стоял ледяной холод, как порой случалось, это стало бы последней каплей в море ее отчаяния.

Эйдан поставил Эмму на ноги в спальне, даже не взглянув на большую кованую кровать, покрытую типично женскими отделанными кружевом простынями.

– Сможешь сама раздеться? – Его руки оставались на ее плечах, хотя было очевидно, что он просто страхует ее.

– Конечно.

Ее правая нога болела так, словно кто-то вонзил в нее топор, а голова готова была взорваться от боли, но она скорее умерла бы, чем призналась в этом.

Эйдан пристально посмотрел на Эмму. И впервые она поняла по его глазам, что прошлое не забыто. У нее чуть не остановилось сердце, она даже уловила нежность в его взгляде, но все мгновенно исчезло. Он расстегнул ее испачканное пальто.

– Где твоя пижама?

Эмма обхватила себя руками:

– Я сама достану. Сделай себе пока чашечку кофе.

Ответом ей была приподнятая бровь.

– У тебя есть кофе?

В Англии она прилагала все усилия, чтобы отучить Эйдана от этого варварского напитка.

– Для гостей, – бросила Эмма.

Он кивнул и вышел. Почти упав на кровать, она приказала себе встать, умыться и переодеться. Это был вопрос гордости и самосохранения. Эмма даже думать не желала о помощи Эйдана. Она и без того слишком остро ощущала его присутствие, а ее квартирка казалась крошечной из-за его огромной фигуры.

В ванной Эмма наконец-то осмелилась взглянуть на себя в зеркало и застонала. Ну почему никто не догадался дать ей расческу? Двигаясь очень осторожно, словно древняя старушка, она сняла мятую и грязную блузку, юбку, нижнее белье. Ей строго-настрого запретили мочить швы, так что душ отпадал.

Эмма взяла мягкое полотенце и свое любимое лавандовое мыло и протерла тело, как могла.

Поняв, что забыла ночную рубашку в комнате, она завернулась в полотенце и вышла в спальню. И обнаружила там Эйдана, который ставил чашку с дымящимся чаем на прикроватную тумбочку.