Радости жизни - Ками Дэлтон

– Слушай, все это случилось давным-давно. Я даже не знаю, о чем мне теперь говорить с тобой. – Она махнула рукой, очень довольная своим ответом.

Трейс замер на мгновение, затем медленно покачал головой и шагнул ближе.

– Не знаешь?

Он был слишком близко, но Фиби не могла сделать ни шагу назад, чтобы спасти свою гордость. Она впилась ногтями в ладони и заставила себя засмеяться.

– Нет, не знаю.

К сожалению, Фиби знала, о чем говорить. Она помнила слишком много. Например, то, что он заменил ее другой женщиной меньше чем через сутки после того, как она покинула его постель. Фиби не могла провести с Трейсом день из-за занятий балетом, но освободилась рано и, как томящаяся от любви дура, поспешила к Трейсу, надеясь удивить его. Но удивилась она сама, увидев рыжеволосую девушку, стоящую рядом с ним у его входной двери и целующую его на прощанье. Конечно, негодяй Трейс был очень доволен и, нежно смеясь, обнял ее, да еще помахал ей вслед. От этих воспоминаний до сих пор было больно в груди.

Трейс улыбнулся уголком губ и наклонился к Фиби. Его дыхание слегка коснулось ее уха.

– Я не верю тебе, – прошептал он. – Ты помнишь, как хорошо нам было. Ты обманываешь меня, Фиби, и я знаю, почему. Потому, что ты хочешь меня сейчас столь же сильно, как тогда, в колледже, и это ранит твою гордость.

– Как очаровательно это звучит в твоем изложении. Но не соответствует действительности. Кроме того, есть более важные вещи, чем физическая привлекательность.

– Правда? Назови хоть одну.

– Хорошо, – сказала она, помолчала и облизала губы. – Хм, взаимные интересы.

Он улыбнулся шире и придвинулся к ней.

– Верь мне, дорогая, интересы у нас определенно взаимны. – Он погладил ее обнаженную руку.

– Ну, – она прочистила горло, – я, кажется, вспоминаю, что твой интерес длился много меньше, чем мой. – Она сделала еще шаг назад, но он шагнул следом, покачал головой и поднял свой большой палец к ее нижней губе.

– Знаешь, в этом вопросе ты всегда была не права, Фиби. Но так как ты еще не готова верить мне, я должен доказать это. – Он приблизил свои губы к ее губам, и Фиби почувствовала, что ее охватывает паника. Если он поцелует ее, она не сможет себя контролировать.

– Нет, нет, – сказала она, опять отступая. – Давай заключим перемирие и согласимся, что мы не согласны друг с другом.

– Нет. Я предпочел бы оказаться прав.

Ее глаза стали еще шире, она шагнула назад, и внезапная боль пронзила ее ногу.

– Ой-ой-ой! – завопила она, согнувшись.

Быстрее молнии Трейс оказался на коленях рядом с ней.

– Что случилось? – Он обвил пальцы вокруг ее лодыжки, и словно электрический разряд промчался по ее ноге.

– Все хорошо, – сказала она дрожащим голосом. Затем ей все же удалось произнести: – Я не нуждаюсь в твоей помощи, – хотя на самом деле хотела сказать: «Пожалуйста, если ты имеешь хоть каплю милосердия, не дотрагивайся до меня».

– Не волнуйся. – Он мягко придержал ее ногу. Маленькая струйка крови бежала по ее пальчику с накрашенным ноготком. – Э, да ты поранилась, – сказал он хриплым голосом. – У тебя кровь идет.

Так было всегда. Если Фиби нуждалась в чем-нибудь, то Трейс первым приходил на помощь.

Конечно, в конце концов он оказался негодяем, встречающимся сразу с двумя девушками. Но что прошло, то быльем поросло, снова зазвенел голос у нее в голове. В конце концов, нет идеальных людей. Он был слишком молод, чтобы понять, сколько принес боли. Зато может подарить тебе восхитительный секс при первой возможности – да хоть бы здесь и сейчас.

– Ничего страшного, – заявила Фиби. – Я уверена, что это пустяки.

– Не пустяки. Ты порезалась, – сказал он и, не дав ей возможности снова начать спорить, одним движением подхватил на руки.

Фиби вцепилась ему в грудь, ощутив твердые мускулы. Его плечи такие широкие, что… тут она заметила, куда идут ее мысли. Нет! Ни в коем случае. Никакого секса. Ее не волнует, как он выглядит. Или какой от него исходит аромат. Или какой у него голос. Или что-нибудь еще.

Трейс усадил ее на ступеньки, ведущие в дом, и сердито сказал:

– Это все я виноват. Я должен был сразу же найти твою туфельку и не давать тебе ходить в темноте. – Он положил ее ногу себе на колени.

– Как это ты виноват? Я сама должна была найти мою туфлю. И столкнулась с тобой тоже я. – Трейс обнял ее крепче, и Фиби затихла, вздохнула и наконец сдалась. Если мужчина хочет выглядеть героем, женщина не должна ему мешать. Его прикосновения были очень приятны, но она не хотела себе в этом признаться. – О, вот что давило на меня.

Он едва не снял ее ногу со своих коленей.

– О чем ты говоришь?

Борясь с усмешкой, она указала на полицейский значок.

– О, черт возьми, ты полицейский! Не могу поверить.

У него на лице появилось странное выражение.

– Я тоже, – ответил он, вздыхая.

– Но почему? Я думала, ты будешь репортером. Ты хорошо писал.

– Откуда ты знаешь?

– Я всегда читала твою колонку в школьной газете и едва могла дождаться, пока выйдет следующий номер. Твой талант был виден сразу.

– О, правда? – Трейс с дерзкой усмешкой взглянул на Фиби.

– Да и не одна я, а все мы ждали появления твоих статей. Ты постоянно раскрывал какую-нибудь несправедливость, случившуюся в университетском городке. Ведь это ты написал о том развратном профессоре, который пытался заманить в свою постель студенток! – Фиби вздрогнула. – Между прочим, твоя история появилась очень вовремя. Я записалась к нему на занятия сразу после рождественских каникул.

Улыбка Трейса исчезла.

– Я знал.

– Ты знал? Но как? Что ты хочешь сказать?

Он пожал плечами.

– Я прочитал твое расписание, когда оно выпало из твоей сумочки. – Фиби подняла брови, и Трейс вздохнул. – Ты, наверное, заметила, что я завел привычку делать домашние задания в библиотеке в то же время, когда ты была там. А когда я увидел имя профессора Эйкена в твоем расписании, я чуть не… – Он успел удержаться от грубого выражения. – О его безобразиях мне рассказал один из моих друзей, чью девушку Эйкен чуть не изнасиловал за неделю или две до того. – Челюсть Трейса напряглась, и он посмотрел на Фиби, будто… будто она принадлежала ему. Будто он должен был защищать ее. Выходит, он защитил ее тогда, но это не может быть правдой. В жизни Трейса было слишком много женщин.

Трейсу оставалось учиться только один семестр, когда он разоблачил одного из наиболее влиятельных преподавателей, и последующий скандал был очень громким. Профессор Эйкен даже начал судебный процесс против Трейса, но отказался от иска, когда поступило огромное число жалоб на его поведение.