В шатре бедуина - Энни Уэст

— Теперь, когда вы знаете, что я здесь против своей воли, сможете мне помочь выбраться отсюда, ведь так?

Последовало молчание. Ее уверенная улыбка померкла. Каждая секунда была для нее как ножом по сердцу. Биение крови в ушах почти оглушило ее. Он должен ей помочь! Он не может смотреть сквозь пальцы на то, что с ней произошло!

Наконец он проговорил:

— Не все так просто.

— Не просто? — раздался ее удивленный голос. Кэсси чувствовала себя преданной. Она рассчитывала на его поддержку.

— Боюсь, что так. Вам нужно запастись терпением.

Выпрямившись, Кэсси пристально посмотрела на невозмутимого мужчину, сидящего напротив. Разве он не понимает ее отчаяния?

Если только он не решил, что в его интересах не помогать ей. А вдруг ее обманом усмирили и пообещали безопасность, убаюкали нежными сказками?

Тяжело дыша, Кэсси старалась успокоиться. Конечно же шейху Тарахара она не интересна. Не было в ней ни капли сексапильности или чувственного опыта, присущего, безусловно, всем его женщинам. Если дело дойдет до навыков в постели, у Кэсси никаких шансов. Но опыт не всегда был необходим. В этом Кэсси уже успела убедиться.

Не сводя с него немигающего взгляда, она тихонько протащила нож к себе под плащ.

— Спрячьте ваши коготки, котенок. Вам не нужно сейчас лезвие.

«Котенок!» — с возмущением подумала она, стиснув пальцы на рукоятке.

— Неужели? — вздернула она подбородок.

— Я никогда не причиню вред женщине. — В глазах Амира отразилось возмущение.

— Надеюсь, вы понимаете, что я оказалась в таких обстоятельствах, когда мне приходится защищать себя.

Амир даже глазом не моргнул. И все же черты его лица еще больше отвердели, складки у рта стали глубже, овал лица обрисовался четче. Он рассматривал ее с любопытством, густо приправленным удивлением. Его слов недостаточно? Он не достоин доверия? Как она могла подумать, что он из того же теста, что и Мустафа с его прихлебателями?

Судя по всему, вполне могла.

Она приподняла голову, обнажив длинную белую линию шеи, которая напомнила ему об ее хрупкости. В глубине его души крепло уважение к этой женщине, не осознавшей еще, что ей нет нужды продолжать бороться.

Амир подумал о долгих годах, проведенных в попытках доказать свою состоятельность, в стремлении выдержать презрение и предубеждение общества. Так кто он такой, чтобы велеть ей прекратить бороться?

— Если вам так спокойнее, вы можете оставить нож при себе.

Он улыбнулся, ожидая благодарности за щедрый жест. Все же разрешение носить при себе оружие в присутствии особы голубой крови было великой честью.

Но Кэсси сохранила ледяное выражение лица. Он разрывался между восхищением перед ее решимостью и недовольством из-за ее недоверия.

Амир показал на выход из шатра.

— И не пытайтесь напасть на охрану Мустафы. Они — закаленные воины. Они не постесняются применить по отношению к вам силу.

— Скажите мне то, чего я не знаю. — В ее глазах полыхал огонь. — Вы зовете их воинами? Они похитили беззащитную женщину! Я думала, у здешних мужчин побольше чести.

— Вы правы. Они запятнали свою честь подобным поведением.

Это пятно лежит теперь и на его совести. Кэсси была на его территории, когда подверглась нападению.

— Люди Мустафы делают то, что он им велит.

— А вы?

На этот раз она слишком далеко зашла.

— Мисс Денисон… — В его голосе зазвенели высокомерные нотки. — Даю вам свое слово — я не причиню вам вреда. О вашем существовании я узнал только в тот момент, когда вас привели в общий шатер во время пира.

— Я… — Девушка замешкалась, потупившись. — Я понимаю. Спасибо.

Казалось, она стала меньше, словно воздушный шарик, проткнутый иглой. Он тут же ощутил укол вины. Где его обычный самоконтроль? Он слишком непредсказуемо реагировал на Кассандру Денисон.

Как же завоевать ее доверие?

У него за спиной был огромный опыт по ублажению женщин. Его любовницы всегда оставались довольны. Но со времен юности его постоянно преследовали женщины, и все, что ему требовалось, — просто протянуть руку, и любая из них была бы рада согреть его постель. Он хорошо к ним относился, но никогда не снисходил до того, чтобы заслужить их доверие.

Что ему делать с женщиной, которая бросала ему вызов и одновременно безмерно его интриговала? С женщиной, которая с такой неохотой полагалась на него?