Послание в бутылке - Николас Спаркс

– В принципе интересно, но что из того? Мы все равно никогда не узнаем, кто эти люди.

– И как ты поступишь с этим письмом?

– Наверное, сохраню. Я еще не думала об этом.

– Хм-м, – пробормотала Диэнна с загадочной улыбкой. – А как твоя пробежка?

Тереза налила себе сок и отпила глоток.

– Чудесно. Когда взошло солнце, мне показалось, что все вокруг разом вспыхнуло и заблистало.

– Наверное, у тебя закружилась голова от недостатка кислорода. Бег не всегда так уж полезен.

Терезу позабавило это замечание.

– Все ясно: ты не собираешься присоединиться ко мне.

Диэнна состроила скептическую гримасу и придвинула к себе чашку с кофе.

– Ни в коем случае. Достаточно того, что каждые выходные я хожу по дому с пылесосом. Да и вообще: ты представляешь, как я буду выглядеть рядом с тобой? Я начну задыхаться, или прихватит сердце… нет уж, это не для меня.

– Бег заряжает энергией, только нужно делать это регулярно.

– Может, и так, но я уже не молоденькая и не такая стройная, как ты. Последний раз я бегала в детстве, когда за мной погналась соседская собака. Я бежала так быстро, что чуть не обмочила штанишки.

Тереза рассмеялась.

– Хорошо, тогда чем мы сегодня займемся?

– Прошвырнемся по магазинам, а потом пообедаем где-нибудь в городе. Как тебе такая идея?

– Я надеялась, что ты это предложишь.

Они обсудили, куда можно сходить. Потом Диэнна встала из-за стола и сходила на кухню за очередной порцией кофе. Тереза проводила ее взглядом.

Диэнне было пятьдесят восемь. Круглое лицо, короткие волосы, слегка тронутые сединой, скромный наряд. Тереза подумала, что Диэнна – самый хороший человек из всех, кого она знает. Диэнна разбиралась в музыке и живописи, у нее в кабинете всегда звучал Моцарт или Бетховен. В ее мире царили оптимизм и добродушный юмор, друзья ее обожали.

Вернувшись к столу, Диэнна села и посмотрела в окно на залив.

– Ну скажи, правда здесь замечательное место?

– Правда. Я рада, что ты пригласила меня.

– Еще бы! Ты бы с ума сошла, сидя одна в своей квартире.

– Ты говоришь, как моя мама.

– Надеюсь, это комплимент.

Диэнна снова взяла в руки письмо. Перечитывая его, она немного удивленно подняла брови, но ничего не сказала. Терезе показалось, что Диэнна внезапно что-то вспомнила.

– Что такое?

– Я только подумала… – тихо сказала Диэнна.

– Что?

– На кухне, заваривая кофе, я все продолжала думать об этом письме. А что, если мы напечатаем его в твоей колонке?

– Как тебе могло прийти такое в голову?

Диэнна перегнулась через стол.

– Я думаю, мы должны напечатать письмо. Пусть люди знают, что идеальная любовь существует в действительности. Время от времени людям нужно напоминать о таких вещах. Лично я тронута до глубины души. Уверяю тебя: сотни женщин вырежут эту заметку из газеты и повесят на дверцу холодильника, чтобы их мужья, приходя с работы, каждый раз видели это письмо.

– Мы даже не знаем, кто эти люди. Тебе не кажется, что для начала нужно получить их разрешение?

– В том-то и дело. Мы не можем их найти. Я поговорю с нашим штатным юристом, но, думаю, все вполне законно. Мы не станем указывать их имена, и, поскольку мы понятия не имеем, кто это написал, никаких проблем возникнуть не должно.

– Все равно это неправильно, даже если законно. Это очень личное письмо. По-моему, нельзя взять и растрезвонить о нем по всему свету. Я против.

– В первую очередь это очень интересная история человеческой жизни, Тереза. Людям нравятся такие вещи. И кроме того, в письме нет ничего такого, чего можно было бы стыдиться. Это прекрасное письмо. И потом не забудь: Гаррет сам бросил бутылку в океан. Он же понимал, что подобрать ее может кто угодно.

Тереза покачала головой.

– Ну, не знаю…

– А ты подумай. На сон грядущий, например. Я считаю: идея отличная.

Стоя под душем, Тереза продолжала думать о письме. Она все пыталась представить себе Гаррета, если это его настоящее имя, и Кэтрин. Кто она ему: жена, любовница? Ясно одно – сейчас они не вместе. Может быть, она умерла или покинула его? И почему Гаррет запечатал письмо в бутылку и пустил в океан? Все это так странно, необычно. В конце концов инстинкт репортера взял в ней верх, и она решила, что придает этому письму слишком большое значение. Возможно, кому-то просто захотелось написать любовное письмо, а отправить его было некому. А может быть, Гаррет хотел, чтобы какая-нибудь женщина на далеком берегу прочитала его письмо и заплакала.

Тереза долго думала и отбросила обе версии. Слова в письме шли от самого сердца. Подумать только, что мужчина может так чувствовать! Она ни разу в жизни не получала ничего даже отдаленно похожего на это письмо. Обычно ей приходили поздравительные открытки с уже готовым текстом. Дэвид писать не умел, да и другие ее мужчины тоже. Как хотелось бы взглянуть на этого человека! Интересно, в жизни он такой же необыкновенный, как это кажется из письма?

Она нанесла на волосы шампунь, потом смыла его и включила прохладный душ. Она стояла так очень долго, потом наконец выключила воду и вышла из душевой кабинки.

Вытираясь, Тереза посмотрела в зеркало. Неплохо для тридцатишестилетней женщины, к тому же родившей сына, подумала она. Грудь у нее была маленькая, и в молодости она переживала по этому поводу, зато теперь была рада, что она не обвисла, как у других женщин ее возраста с более пышными формами. Плоский живот, длинные стройные ноги. В уголках глаз уже появились гусиные лапки, правда, не в таком количестве, чтобы стоило из-за них огорчаться. Ей нравилось, как она выглядела сегодня утром, а главное – она уже начала привыкать к тому, что находится в отпуске и должна отдыхать.

Слегка подкрасившись, Тереза надела бежевые шорты, белую блузку без рукавов и коричневые сандалии. В жаркий душный день она будет чувствовать себя в этом наряде комфортно. Посмотрела в окно ванной комнаты – солнце поднялось еще выше – и решила воспользоваться солнцезащитным кремом. Иначе кожа обгорит, и тогда будет вообще невозможно выйти из дома.

Диэнна накрыла стол к завтраку на веранде. Сегодня это были поджаренные тосты, дыня и грейпфрут. Заняв свое место, Тереза намазала на тост мягкий низкокалорийный сыр (Диэнна в который раз села на диету), и они принялись завтракать. Брайан ушел играть в гольф. Диэнна объяснила, что ему приходится ходить на площадку рано утром, потому что лекарства, которые он сейчас принимает, повышают чувствительность кожи к ультрафиолету.

Брайан и Диэнна прожили вместе тридцать шесть лет. Они начали встречаться еще в колледже, а поженились сразу после выпускных экзаменов, когда Брайану предложили место в бухгалтерской фирме на окраине Бостона. После восьми лет работы он стал полноправным партнером, и они с женой купили просторный дом в Бруклине, где прожили двадцать восемь лет.