Ранетки - Надежда Зарочинцева

Аня проснулась от громких голосов: родители опять ссорились.

Независимость, дорогой, это совсем не то, что ты думаешь.Независимость — это прежде всего ответственность, — на повышенных тонахговорила мама. — Ты должен выполнить требо­вания заказчика. Сделай, в конце концов,как он хочет.

Это мой проект, почему я должен его пор­тить? — возражалпапа.

Потому что в случае расторжения договора по вине исполнителяаванс возвращается рабо­тодателю!

Там еще говорится про форс-мажорные об­стоятельства.

В России не бывает цунами, — холодно отре­зала мама.

Зачем цунами? Достаточно смерти исполни­теля.

Прекрати паясничать, я серьезно!

Лия посмотрела на часы; пора вставать. Она подождала, покародители немного утихомирятся, и вышла в гостиную. Лапа сидел за столом и скептическиразглядывал чертеж.

— Миша! Приступай немедленно, подумай о нас! —доносился из кухни строгий голос мамы.

Па, а что такое независимость? — тихо спро­сила Аня.

Отсутствие контроля, — бросил папа в сто­рону кухни.

Аня собрала рюкзак. Постояла в раздумье: брать с собойдневник или не брать? Потом рез­ким движением засунула его в рюкзак — плевать,если кто прочитает. Она не должна зависеть от чужого мнения.

После завтрака Андрей Васильевич строго по­вторил дочери:

Чтобы я этого хмыря с тобой больше не ви­дел. Как там егозовут?

Пап, я взрослый, независимый человек, — пыталась оспоритьЛера. — И зачем тебе его имя? Досье собираешь?

Надо будет, соберу. И не пугай ежа голым задом. А насчетнезависимости — это ты сильно погорячилась.

Кстати, у нас в школе рок-группу организова­ли, — перевелаЛера разговор. — Мы с Наташкой

хотим пойти. Так что после уроков у нас репети­ция, сразудомой не получится.

— Что за рок-группа? Учти, я проверю.

— Можешь Шреку, нашему директору, позвонить. А послерепетиции я к Наташке уроки
делать.

— У твоей подруги кредит доверия исчерпан. Послерепетиции чтобы была дома, — заявил отец. — А это Алексей. — Он кивнул на вошед­шегов квартиру парня лет двадцати. — Он будет тебя сопровождать. Все, больше нислова, а то вообще дома останешься!

По дороге в школу Лера завела разговор со сво­имсопровождающим:

Раз мы теперь такие близкие люди, расска­жите о себе. Многовам за эту работу платят?

Я на добровольных началах, — простодушно откровенничал Леха.— Слушатель третьего кур­са Высшей школы права. Стажируюсь в отделе АндреяВасильевича по учебному плану, пристав­лен для конвоирования Новиковой Валерии.

Неожиданно Лера бросилась бежать, Алексей рванул за ней,нагнал в переулке и прижал к стене.

— Проверка боевой готовности, — обреченно выдохнулаЛера.

В учительской только и разговоров что о новом преподавателе.Здесь все с любопытством и не­терпением ждали его появления.

- Наш дорогой директор мне и говорит: «В школе должны работатьмолодые, перспективные доктора наук!» А мы уже отстали от жизни, — жа­ловаласьколлегам математичка Борзова. — А я же двадцать девять лет в школе. У меняво-о-от такой стаж! Дверь открылась, и вошел директор Савченко.

Все! Он едет! — выпалил Шрек. — Наш новый историк, ИгорьИльич Рассказов, мне позвонил и сказал, что едет. В смысле идет. С транспортомтам что-то случилось...

Вот вам и доктор наук, — ехидно произнесла Борзова.

Доктор наук! — подтвердил Шрек. — У него пять статей взарубежных журналах, он четыре языка знает.

А он про детей-то знает? — возмутилась зам­директораКопейкина.

В знак солидарности химичка Каримова пере­сталаподкрашиваться и неодобрительно устави­лась на Савченко.

Тут не степень нужна, а опыт, — нажимала Копейкина.

Диссертацию сейчас можно купить в любом переходе, — вторилаей Борзова. — А опыт нигде не купишь.

Да вы не понимаете, леди, — отбивался ди­ректор, —касательно нового историка мне из министерства звонили! Продвигают молодых и перспективных,идут в ногу со временем. Гран­ты, обмен опытом... Вон в сорок пятой школе двакласса в Англию съездили на месяц! — Директор многозначительно погрозилпальцем. — У кого там первый урок истории? У 10 «Б»? Пойдемте предупредим, чтоу них новый учитель.