Невинная и роковая - Ивонн Линдсей

Эйнджел указала на охранника впереди.

– Таких людей, вроде этих? – спросила она.

– И таких, и других, – признался он.

Они остановились на светофоре, и она, вздернув подбородок, посмотрела прямо перед собой.

– Иногда можно быть самым одиноким сущест вом на планете даже в окружении людей, – сказала она.

Ее слова задели его за живое. Казалось, что она говорит из личного опыта. Ему вдруг стало жаль Эйнджел.

– Чем ты занимаешься? – спросила его Эйнджел, когда они перешли улицу. – Ты работаешь?

Да, он работает, но не в том смысле, в каком она, вероятно, ожидает.

– Я управленец, – уклончиво ответил он.

– Это очень размытое понятие, – поддразнила она, глядя на него с озорством снизу вверх.

– У меня очень широкий круг обязанностей. А чем ты будешь заниматься, когда закончишь обучение?

Выражение ее лица изменилось – она мгновенно посерьезнела. Потом Эйнджел моргнула, и серьезность ушла.

– О, чем придется, – беспечно сказала она.

– И ты обвиняешь меня в расплывчатом ответе? – Он усмехнулся, радуясь их пререканиям.

– Ну, я хочу вернуться домой и кое-что изменить. Я хочу, чтобы люди меня слушали, а не отмахивались от меня потому, что я женщина.

Он поднял брови:

– Тебя часто упрекали в том, что ты женщина?

– Ты сам сделал это недавно, – с вызовом бросила она.

– Да, но я извинился за свое предубеждение. Я надеюсь, у тебя все получится. – Он остановился у палатки с едой. – Ты сегодня ужинала?

– Нет, но ты не должен…

– Мне сказали, что в Нью-Йорке нужно обязательно попробовать сэндвич со стейком рибай.

Она глубоко вдохнула:

– Пахнет изумительно.

Повернув голову к руководителю службы безопасности, он отдал приказ на родном языке. Мужчина улыбнулся в ответ и встал в очередь у палатки с едой.

Они прогуливались, ели и смеялись, стараясь не выронить сэндвичи из рук.

– Я должен был пригласить тебя в ресторан, – произнес Тьерри.

– О, нет! Ни за что. Здесь так весело. – Она рассмеялась и осторожно достала упаковку с салфетками из сумки, чтобы вытереть пальцы.

Губы Тьерри снова дрогнули в улыбке. Он часто улыбался после встречи с Эйнджел. Она казалась ему идеалом.

– Я никогда не забуду этот город, – воскликнула Эйнджел. – Здесь постоянный шум. Это так волнует.

– Да, – согласился он и посмотрел на нее. – Ты танцуешь?

– Ты спрашиваешь, умею ли я танцевать или хочу ли я потанцевать? – Эйнджел рассмеялась.

Тьерри пожал плечами:

– И то и другое. – Ему захотелось ее обнять, а единственный шанс прикоснуться к ней, не обидев, у него появится в танце.

– Я не одета для танцев, – с сомнением ответила Эйнджел.

– Ты выглядишь прекрасно. Я слышал, что недалеко есть маленький и тихий клуб. Там можно потанцевать, поговорить или просто посидеть за столом и посмотреть на танцующие парочки.

– Мне нравится.

– Значит, идем туда?

Она улыбнулась в ответ:

– Я согласна.

Он взял ее за руку, снова удивляясь изящности ее пальцев и нежности ее кожи.

Ему стало интересно, что он почувствует, если она прикоснется к его обнаженному телу. Будут ли ее касания уверенными или легкими, как перышко? Станет ли она поглаживать его тело осторожно или будет делать это настойчиво и требовательно? Он отмахнулся от своенравных мыслей. По-видимому, он похож на свою мать больше, чем он предполагал. Тем не менее он не сделает ничего плохого, если потанцует с женщиной, которая не его суженая.

Он потянул ее в сторону клуба, в котором был во время своей последней поездки в Нью-Йорк, и послал Арманда ко входу.

Обнимая Эйнджел на танцполе, Тьерри испытал незабываемые ощущения. Единственная проблема заключалась в том, что он захотел большего – того, что запретил себе до брака. Он решил, что будет заниматься любовью только со своей женой. Он был девственником. Иногда ему было ужасно трудно игнорировать физические потребности. Но он обещал себе еще в детстве, что не позволит страсти затуманить его разум.

Он всегда считал слабостью склонность своих предков к плотским утехам. Сейчас ему тридцать один год, и он не изменил своего мнения. Но ему хочется нарушить свои принципы ради молодой женщины, с которой он сейчас танцует. Тем не менее он не позволит себе ничего лишнего. Он будет просто наслаждаться прикосновением ее тела и ее дыханием. Поднявшись на борт самолета через несколько часов, чтобы вернуться в Сильвен, он сделает это с полным осознанием того, что сохранил верность своему обету и женщине, на которой должен жениться.

А пока он будет наслаждаться украденной ночью настолько, насколько ему позволяют это сделать его долг и честь.

Ночь была волшебной. О таком Мила не могла даже мечтать. Она чувствовала себя Золушкой в объятиях сказочного принца, который отвез ее домой, когда было далеко за полночь. Сегодня она узнала Тьерри с другой стороны и сильнее им увлеклась.

Ей казалось, что она плывет по воздуху. Может быть, ей в голову ударило шампанское, выпитое в клубе. Возможно, она предвкушала, что в конце месяца будет стоять рядом с ним под древними сводами дворцового собора Сильвена и произносить клятвы верности.

По крайней мере, теперь она знает, каков Тьерри в неформальной обстановке. Она верила, что после свадьбы им удастся стать счастливой супружеской парой. Сегодня она заново познакомилась с человеком, который будет ее мужем. Их тянет друг к другу, и она жаждет поскорее узнать его лучше.

Тьерри вел себя как истинный джентльмен, и впервые в жизни Мила почувствовала себя желанной женщиной, уверенной, что ее ждет счастливый брак.

Она повернулась к Тьерри, сидя в лимузине:

– Спасибо, Хок. Я провела с тобой замечательное время. Я никогда этого не забуду.

Он поцеловал ее пальцы, и у нее заныло в груди.

– Я тоже этого не забуду, – сказал он.

Тьерри подался вперед, собираясь поцеловать ее в щеку, но в последний момент Мила повернула голову, и их губы соприкоснулись. Это был краткий, милый и невинный контакт, но он поразил Милу до глубины души.

Потеряв дар речи, она отстранилась от него, нащупала ручку дверцы и быстро вышла из машины. Она не оглянулась. Если она оглянется, то не сможет от него уйти.

Войдя в лифт, она сняла белокурый парик и уставилась на себя в зеркало на стене. Сегодня она была для Тьерри незнакомкой, и он наслаждался общением с ней. Будет ли он наслаждаться ею, когда они снова встретятся, покажет только время.