Запретные чувства - Рейчел Томас

Дестини мало спала той ночью. В ее сны вторгался образ мужчины, с которым она провела вечер. Зафир заполнял ее мысли. Она никогда раньше так не реагировала на мужчину и сердилась на себя. Рано поднявшись, она вышла на свою личную веранду, наблюдая, как ярко-оранжевый цвет неба сменяется яркой безоблачной синевой, принося тепло нового дня.

Все, чего она хотела, – приступить к работе с конем шейха, но придется ждать, пока ее отведут в конюшню или куда бы то ни было еще. В первый же день ей объяснили, что без эскорта она передвигаться не сможет. Из-за этого она чувствовала себя скорее пленницей, чем гостьей.

Когда в ее дверь постучался юноша, который сообщил, что пришел проводить ее в конюшню, это только усилило ее ощущения. Она последовала за ним по ярко-белым коридорам дворца, видя за арками окон публичную часть сада, чувствуя, как пустынная жара сражается с прохладой дворца.

Наконец они добрались до конюшни и юноша представил ее главному конюху. Ничто не могло подготовить ее к тому, что она увидела за очередными арочными воротами, украшенными изысканной чеканкой. За ними открывались бесконечные стойла по обе стороны прохода, настолько современные и хорошо обставленные, что трудно было представить, что в них живут лошади. Конюшни ее матери, давно заброшенные отцом, не могли с ними сравниться. Когда-то Дестини думала, что отец не занимается ими, потому что не хочет делать ничего, что напоминает ему о любимой и потерянной жене; но потом нашла дневник матери и поняла, насколько ошибалась.

– Конь шейха Аль-Асмари в конце конюшни, – сказал конюх на английском практически без акцента, отвлекая Дестини от мыслей о доме.

Его белоснежные одежды слегка колыхались, когда он провожал ее в противоположный конец длинного прохода, практически беззвучно ступая по песочно-золотому мозаичному полу. Остановившись, он обернулся к девушке и предупредил:

– Этот конь не покидает стен дворца. В его глазах страх, в его душе недоверие. Многие пытались дотянуться до него, но никто не преуспел.

– Он не выходил из этих стен больше года? – Дестини поняла, что проблема куда серьезнее, чем она думала.

– Ни разу с тех пор, как увез сестру шейха навстречу ее смерти.

– Тогда у меня много работы. Для начала мне нужно будет проводить с ним время. – Двух месяцев может оказаться недостаточно.

Когда они дошли до стойла Машида, у нее вырвался восторженный вздох. Черная шкура жеребца блестела. Он был таким же царственным, как его владелец, и демонстрировал такую же силу и величие.

– Сначала я его вычешу.

Конюх согласно склонил голову и вручил ей несколько гребней.

– Уздечка здесь.

– Спасибо.

Дестини взглянула на уздечку из мягкой кожи, украшенную яркими кистями. Большинство лошадей, с которыми она работала, не потерпели бы таких украшений. Может, с Машидом все не так плохо.

Конюх оставил ее. Дестини открыла дверь стойла и остановилась, ожидая, когда конь признает ее присутствие. Он повел ушами, изучая ее из своего угла стойла, высоко, царственно держа голову и настороженно сверкая глазами.

– Ты очень красивый, – негромко сказала Дестини, ожидая, когда он расслабится. – Почти так же, как твой хозяин.

Перед ее внутренним взглядом появилось лицо Зафира, шокирующе отчетливое. Она видела его всего три раза, но каждая чеканная черта уже запечатлелась в ее памяти. Ей совершенно не были нужны такие сложности в этой работе.

Зафир хотел лично показать Дестини конюшни, но вынужден был соблюдать протокол. Она здесь в качестве гостьи, к тому же она иностранка, нанятая для работы, и не стоит проявлять излишнее внимание. Особенно теперь, когда он наконец готов выполнить долг монарха и произвести на свет новое поколение правителей Кезобана.

Он вошел в конюшню как раз вовремя, чтобы увидеть, как Дестини заходит в стойло Машида, чтобы его вычесать. Другие подходили к делу совсем не так. Он нахмурился, но прогнал свои сомнения. Он выбрал эту девушку, положившись на рекомендации, и теперь должен принять ее методы, по крайней мере поначалу.

Он беззвучно приблизился к стойлу и не смог сдержать самодовольной улыбки, услышав, как Дестини говорит с лошадью, хвалит и его, и самого шейха. Приятно было знать, что она все-таки поддается его привлекательности, хотя и не выдает этого. Но его желание, которое закипало каждый раз, когда она оказывалась рядом, забурлило еще сильнее. Вчера, когда он провожал ее через сад… будь они в любом другом месте, он поддался бы влечению. Поцеловал бы ее. Впервые с тех пор, как Зафир принес клятву служить своему народу, ему захотелось избавиться от обетов.