Обреченные любить - Кассандра Остин

– Возблагодарим же Господа за то, что он привел нас на этот травянистый луг! – широко раскинув руки, воскликнул преподобный Флинор. – Пока мы будем хранить веру в Него, Он будет уверенно вести нас к новому дому!

То, что в субботу вечером было танцплощадкой, в воскресенье утром стало церковью. Почти все путешественники оставили свои дела, чтобы послушать проповедь и хором пропеть псалмы.

– Похоже, я все услышу и отсюда, – сказал Эли. – Но ты, Сари, можешь идти, если хочешь.

Почувствовав в его тоне пренебрежение, Сара поняла, что он еще больше разозлится, если будет вынужден печь лепешки в одиночку, и предпочла остаться.

Эли оказался прав; они не пропустили ни слова, однако его ядовитые комментарии испортили все впечатление от проповеди.

Например, он заявил, что за луг нужно благодарить не Господа, а Милберна, а когда Сара резонно возразила, что, даже если Пит нашел луг, создал его все равно не он, Эли только фыркнул и велел ей месить тесто.

Флинор так расчувствовался, что у него срывался голос:

– На все воля Божья – от падения листа до рождения ребенка!

– Думаю, ты согласна и с этим, – скептически усмехнувшись, заметил Эли, начиная месить вторую порцию теста.

– Пожалуй.

Зачем я ввязалась в этот спор? – раздраженно подумала Сара. И как прекратить его, пока старик окончательно не вышел из себя? Она работала с ним уже пять дней, но возражать посмела впервые.

– Пожалуй… – задумчиво повторил он и сунул ложку в тесто. – А как насчет смерти?

– Каждая скорбь, – сказал Флинор, словно услышав его слова, – тоже выражение Божьей воли.

Эли фыркнул:

– Если это так, значит, ему нравится причинять людям боль.

Сара посмотрела на старика, шокированная как его словами, так и тем, что он осмелился произнести их вслух. А вдруг это кто-нибудь услышит?

– Я вот что хочу спросить, – произнес Эли, закончив смешивать тесто и передавая миску Саре. – Похоже, дома жизнь у тебя была не сахар. Иначе ты бы не отправилась на Запад. Я прав?

Опасаясь, что на ее лице отразились недоверие и страх, Сара быстро отвернулась и ничего не ответила.

– По-твоему, ты заслужила то, что заставило тебя захотеть начать все сначала? – продолжал допытываться Эли.

– Господь наказывает нас за наши грехи. Если бы мы не грешили, не было бы и скорби! – Казалось, священник обращается именно к Саре, к ней одной.

Она проглотила комок в горле, по-прежнему не в состоянии вымолвить ни слова, и кивнула.

Эли недовольно крякнул.

– Ну, а я считаю, что эту скорбь слишком часто испытывает совсем не тот, кто грешит.

Когда обе миски были завернуты в тряпицы и выставлены на солнце, чтобы тесто подходило, Эли нашел для Сары другую работу у фургона, где мог донимать несчастную вопросами, на которые она не могла ответить.

Когда Эли наконец отправил ее к ручью стирать одежду, она облегченно вздохнула, ибо к тому времени уже была готова броситься наутек. Она с радостью отправилась выполнять задание. Скрывшись за деревьями, Сара опустила сумку наземь и тяжело вздохнула.

Как Эли догадался, что я сбежала? И что еще ему придет в голову? – взволнованно думала девушка.

Хруст ветки заставил ее вздрогнуть и очнуться от тягостных размышлений. Она схватила белье и сделала вид, что занята делом. Через минуту к ней присоединилась Марта Уильямс.

– Я увидела, что ты идешь стирать, и решила, что вдвоем нам будет веселее, – сказала она, вставая у ручья на колени. – Ты сегодня что-то бледная. Нездоровится?

– Да нет… – отозвалась Сара, не поднимая головы.

– Пожалуйста, не волнуйся. Мне можно сказать все. Я видела, что старик заставил тебя работать все утро и даже не пустил на службу.

– Дело не в этом, – возразила Сара, досадуя, что дрожь в ее голосе можно неправильно понять.

Марта смотрела на нее с сочувствием.

– Откуда ты, милая?

– Из Нью-Йорка. – Сара ждала новых вопросов, но оказалось, что для Марты этот вопрос был всего лишь предлогом рассказать о себе.

– А мы из Теннесси, – начала она. – Отправились на Запад, потому что Том боится войны. Он говорит, что с тремя детьми и четвертым на подходе… – Она остановилась и с мечтательной улыбкой похлопала себя по животу. – Том не хочет бросать нас ради того, чтобы служить в армии.

– Никто не станет отправлять на войну молодого отца, – рассеянно ответила Сара. Проблемы Марты ее не трогали: они были слишком далеки от ее собственных.

– На самом деле, – поделилась та, – Том уже давно подумывал о том, чтобы махнуть на Запад. Просто сейчас он может сказать, что заботится о нас и не хочет подвергать опасности.