Брак по любви - Хиби Элсна

По счастью, Фанни легко привыкала к новой обстановке и вскоре стала полноправной обитательницей Девоншир-Хаус, равно как и не менее великолепного особняка на площади Кавендиш.

Родившись и проведя большую часть своего детства в совершенно ином окружении, она не принимала причуд и чудачеств своей новой семьи столь же безоговорочно, как это делали Каролина и ее братья. Но шли годы, и постепенно она стала понимать многое из того, что раньше повергало ее в глубочайшее удивление.

Вскоре она обнаружила, что для Каролины и ее друзей деньги не имели особого значения — исключительно потому, что они никогда не испытывали в них недостатка. А с тех пор, как обе девочки немного подросли, взрослые и вовсе перестали интересоваться их карманными расходами.

Леди Бесборо обещала не больше того, что она могла и хотела исполнить, говоря, что Фанни станет одной из ее дочерей.

— Они с Каро просто неразлейвода, — рассказывала она Джорджиане. — Почти так же, как и мы с тобой, сестричка.

Но никто и не догадывался, что вначале неосознанно, а позже — с твердой решимостью Фанни боролась за то, чтобы сохранить свое собственное «я». Она боялась одиночества и поэтому нуждалась в дружбе Каролины, но при этом какая-то часть ее «я» всегда словно стояла в стороне, наблюдая за жизнью того человеческого существа, частью которого являлась она сама.

В ее характере смешались независимость шотландцев и отрешенность французов; оба эти качества плохо уживались с романтичной женственностью, унаследованной Фанни от матери.

Она держала свою клятву, данную Каролине, а Каро опекала ее на протяжении тех первых лет, когда она пыталась отыскать свое место, свою собственную нишу в жизни этой большой семьи.

Позже, когда Фанни выросла, она часто вспоминала о той детской, нелепой клятве верности, выжатой из нее практически силой.

В свои одиннадцать она была втайне возмущена и обижена; несколькими годами позже уже только смеялась над этим глупым обещанием, но все эти годы оно служило ей источником решимости сохранять нетронутой свою собственную индивидуальность.

Каролина всегда была полна энергии и свежих идей, и Фанни любила ее, как родную сестру, но к ее любви и восхищению всегда примешивалось легкое неодобрение.

Глядя на Каро, можно было предположить, что ее здоровье столь же хрупко, как и ее тело, но, более крепкая с виду, Фанни обычно утомлялась намного быстрее. Она повсюду следовала за Каролиной, и часто становилась жертвой ее переменчивого настроения и капризов, резонно находя их весьма изнурительными и губительными для своих нервов.

Здоровью же Каролины, напротив, можно было лишь позавидовать. Истерическое возбуждение, вспышки гнева, неистовство религиозного экстаза — все это могло охладить ее пыл — не более чем на несколько часов, но затем она с удивительной быстротой вновь восстанавливала свое физическое и душевное равновесие.

Безутешно рыдающую, обессилевшую от собственных слез Каро уговаривали отдохнуть в постели, и уже через пару часов она просыпалась свежая, как роза, готовая к немедленному претворению в жизнь своих грандиозных идей.

Они пойдут в театр, мисс Янг возьмет их с собой; или, нет, лучше все-таки провести сегодняшний вечер дома; нужно послать мальчика-слугу в Девоншир-Хаус; все дети должны немедленно собраться, чтобы поиграть в шарады или представлять живые картины…

Эта маленькая ведьма без видимой причины рыдала и устраивала сцены, нарочно сломала дорогое украшение, ударила по лицу служанку, сорвала с платья Фанни брошь и выбросила ее в открытое окно, — но с такой же легкостью она ворковала, словно голубка, трогательно умоляя о прощении, — и всегда была окружена заботой и любовью всех домочадцев.

Эмоционально вымотанная, выжатая как лимон, Фанни обычно лежала после подобных сцен пластом, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой; но для Каролины эти бури будто служили источником жизненных сил. Для полноты жизни ей была необходима драма, и она с легкостью разыгрывала ее.

Ее раскаяние всегда было столь же экстравагантно, как и приступы гнева. Обнимая за шею Белинду Янг, она клялась прилежно заниматься и быть послушной, хорошей девочкой. Атакованная служанка обычно получала в знак примирения новое платье, накидку или чепец, а Фанни выслушивала уверения Каролины в том, что она — ее единственный настоящий друг, без которого она не мыслит своей дальнейшей жизни.