Джейн и Эмма - Джоан Айкен

Это был первый за много лет приступ сильнейшей головной боли, сопровождавшийся ужасной тошнотой. Такие боли и раньше беспокоили Джейн, но в этот раз ни одно из обычных лекарств, предложенных мистером Перри или тетей, не помогли девочке, и она три дня еще пролежала в маленькой душной комнатке, на своей узкой койке. Эту комнату Джейн делила с тетей и потому не могла рассчитывать на уединение. Она даже выплакаться не могла.

«Тот, кто подслушивает, не может услышать о себе ничего хорошего, — думала она. — Что ж, тетя Хетти мне часто это говорила; и теперь я убедилась, что это правда. Надеюсь, мне больше никогда не доведется услышать о себе нечто подобное. «Очень скучная!» Я очень скучная?! Эмма Вудхаус считает меня скучной? Но если она так думает, почему первая предложила мне дружбу? Ей не следовало этого делать. Сама бы я ни за что ее об этом не попросила».

Страдающий чувствительный разум бедной Джейн в тот момент не мог осознать факта, что Эмма, расстроенная и сбитая с толку первой настоящей трагедией в ее спокойной и надежной жизни, была сломлена несчастьем и временно потеряла способность проявлять справедливость и доброту: такой вывод в любом случае маленькой девочке было слишком сложно сделать. Джейн понимала лишь одно: ее предали. Она чувствовала, что земля уходит из-под ног.

— Я больше никогда, никогда, — прошептала Джейн. — Никому и никогда не дам такого обещания, и больше никогда никому не буду доверять».

— Съешь хотя бы ложечку пудинга, детка, — предложила Джейн тетя. — Ты очень давно ничего не ела.

— Спасибо, тетя, я не хочу.

Тетя с сожалением унесла пудинг, и Джейн снова уставилась в стену. В ее ушах снова и снова, как угасающее эхо, звучал голос Эммы: «Мы навсегда станем подругами! И будем рассказывать друг другу все секреты, и любить друг друга».

Братья Найтли, Джордж и Джон, унаследовавшие поместье Донуэлл-Эбби, расположенное примерно в миле от Хайбери, были старыми добрыми друзьями семьи Вудхаус. Джон, младший, учился в университете, а Джордж, достигший совершеннолетия незадолго до кончины отца, унаследовал вполне приличную собственность и связанную с ней ответственность, он жил дома в Эбби, управляя своими землями. Джордж знал девочек Вудхаус с рождения, и поэтому они считали его кем-то вроде старшего брата, да и сам он относился к ним с братской любовью. Всегда был готов помочь советом, отругать их или порадоваться успехам, в зависимости от обстоятельств; и с огромной симпатией постарался разделить с ними горечь потери любимой матери, тем более что сам недавно пережил такое же несчастье.

Он, не теряя времени, установил дружеские отношения с новой гувернанткой, потому что был очень заинтересован в душевном спокойствии.

— Эмме очень нужна компания, — сказал он миссис Тейлор. — Она слишком склонна к тому, чтобы считать себя образцом совершенства. И это все из-за того, что Изабелла очень милая и покладистая, несмотря на то что постарше Эммы. Она всегда ей уступает, а Эмма, зная это, всегда пользуется ее добротой и покладистостью. Надеюсь, вы согласитесь со мной, мисс Тейлор, что Эмма должна играть и учиться с другими детьми?

— Это, несомненно, было бы лучше, — ответила гувернантка, немного поколебавшись. — Но как я поняла, здесь особо ей и общаться-то не с кем.

— Есть девочки Кокс.

Мисс Тейлор озадаченно посмотрела на мистера Найтли.

— Эмма их не любит. И, должна признаться, мне бы не хотелось, чтобы малышка переняла у них наглость и жеманство.

— Ну хорошо, а сестры Мартин?

— Дочери фермера? Вряд ли мистер Вудхаус согласится, чтобы они к ним приходили.

— Они скромные славные девочки, — нетерпеливо сказал он. — Сомневаюсь, что Эмма может научиться у них чему-то плохому.

— О нет, конечно! Но она сама тоже не согласится.

— Ладно, ну а как начет маленькой Джейн Фэрфакс? У нее безупречная семья, а сама она — спокойная, рассудительная и с прекрасными манерами. Вдобавок ко всему она умная и сообразительная.

— Да, я согласна, — ответила мисс Тейлор, но выражение ее лица стало еще более встревоженным. — Джейн и Эмма почему-то не ладят друг с другом. В чем здесь причина, я не могу сказать. Вы же знаете, какие бывают дети, мистер Найтли, их иногда очень трудно понять. А Эмма — милый и привлекательным ребенок, хотя временами она может быть немного упрямой. Она, похоже, вбила себе в голову, что Джейн не должна здесь бывать, ни для занятий, ни для игр; это не касается уроков фортепиано, конечно, но с синьором Негретти Джейн в любом случае занимается в одиночестве. А когда она приходит на урок или попрактиковаться, проскальзывает в дом и обратно тихо, словно маленькое привидение. А Эмма очень упряма. Если она что-то вбила себе в голову, ее трудно переубедить.

— Скажите сразу — невозможно. Насколько я понял, вы тоже ей во всем потакаете. Ну ладно, — сказал он, — я посмотрю, что можно сделать.

Мистер Джон Найтли четыре года назад с горячего одобрения миссис Вудхаус учил Изабеллу ездить на старом сером пони, который был любимым питомцем и компаньоном в детских забавах мальчишек Донуэлл-Эбби. Этот старый четвероногий друг уже давно упокоился в земле, но мистер Найтли отыскал и купил пару спокойных покладистых пони у одного из своих фермеров и теперь предложил Эмме покататься на одном из них.

— Я слышал, ты жалуешься на скуку и говоришь, что изучила все пешие маршруты в Хайбери: вниз по Викарейдж-лейн и обратно, вдоль Донуэлл-лейн и обратно, через Коммон-Филд. Но в седле ты сможешь уезжать подальше, в те места, где ты еще не гуляла.

Эмма пришла в восторг.

— О да, я согласна! Дорогой мистер Найтли, когда я смогу начать? А папа согласен? — подумав, спросила она.

Мистера Вудхауса, предававшегося меланхолии и в последнее время сильно ослабевшего, на самом деле оказалось очень трудно убедить в преимуществах предложенного плана.

«Бедняжка Эмма так быстро устает, — говорил он. — Вы только представьте, а вдруг лошадь испугается и сбросит ее? Об этом и подумать страшно; известно же, насколько лошади непредсказуемые, беспокойные, нервные животные». Нет, он будет все время тревожиться и нервничать, пока не кончится урок.

Но мистеру Найтли удалось убедить своего престарелого друга, что пони, о котором идет речь, самое мирное и послушное животное, какое только можно себе представить. Он даже не бегает, а только медленно ходит, и, поскольку он очень маленький, упасть с него совсем не опасно.

— Это все равно что упасть со стула, мой дорогой сэр.

И он устроил так, чтобы мисс Бейтс и миссис Годдард сидели с мистером Вудхаусом и занимали его веселой беседой всякий раз, когда Эмма обучается верховой езде.

Пока все шло хорошо; и Эмме так хотелось поскорее начать учиться, что она даже согласилась использовать старую амазонку своей сестры Изабеллы, пока ей шьют новую. И вот юбки из тонкого сукна были подвернуты и ушиты, и мисс Тейлор торжественно проводила свою ученицу в паддок, где должны были проходить уроки, а Эмма всю дорогу весело болтала.