Игра по его правилам - Сара Морган

«Потрясающе!» – мысленно восхитилась Лили. Почему она не смогла сказать это профессору Ашурсту, когда тот выразил притворное сожаление по поводу того, что ранил ее чувства?

– Извините, – пробормотала она и, оставляя позади себя мокрую дорожку, прошмыгнула мимо Ника, открыла сумку и вытащила блокнот.

– Что вы делаете?

– Записываю. Когда меня бросают, я теряюсь и не знаю, что сказать, но в следующий раз обязательно использую ваши слова. Это лучше, чем лить слезы. – Лили писала, вода капала на блокнот, чернила растекались.

– И часто вас бросают?

– Довольно часто. Я влюбляюсь и разбиваю себе сердце. Это стало закономерностью, но я стараюсь изменить положение вещей.

Лили уже жалела, что заговорила с ним на эту тему. Хотя она была довольно открытым человеком, все же существовала черта, за которую не стоило заходить.

Это был ее секрет.

– Сколько раз вы влюблялись?

Она раздраженно потрясла ручку, не желавшую писать на мокрой странице.

– Три.

– Сколько?! Невероятно.

– Готова спорить, что вам тоже не везло в любви.

– Я никогда не любил.

– Вам просто не встретился человек, в которого вы могли бы влюбиться.

– Я не верю в любовь.

– Да? – Лили заинтересованно взглянула на Ника. – А во что вы верите?

– Деньги, влияние, власть. – Ник пожал плечами. – Ощутимые, достижимые цели.

– Разве можно измерить власть и влияние? Впрочем, вам, наверное, достаточно топнуть ногой, и все сразу начнет измеряться.

– Вы будете удивлены…

– Я уже удивлена. Боже, вы такой невозмутимый. Вот пример для подражания. – Наконец Лили удалось заставить ручку писать. – Меняться никогда не поздно. Начиная с этого момента, я за достижимые цели. Кстати, какова ваша цель в отношениях?

– Оргазм. – Ник медленно улыбнулся, и Лили почувствовала, что заливается краской.

– Ясно. Так мне и надо. Это отучит меня задавать дурацкие вопросы. А вы, похоже, способны эмоционально отстраняться, когда речь идет об отношениях. Я ставлю перед собой такую же задачу. Кстати, я намочила вам пол. Будьте осторожны, не поскользнитесь.

Ник прислонился к стене и наблюдал за ней. Она его забавляла.

– А вы способны эмоционально отстраняться?

– Вообще-то я еще не пробовала. Но в будущем мой радар предупредит меня, что я готова влюбиться не в того типа, и бац! – Лили взмахнула кулачком. – Я превращусь в ледышку. Впредь мое сердце будет одето в броню. – Она чуть смущенно улыбнулась. – Наверное, вы думаете, что я рехнулась. Но это первая ступень по изменению личности. Я бы хотела, чтобы это произошло, как операция под наркозом. Просыпаешься – и бам! – ты уже новый, недоступный для любви человек. Но раз это невозможно, постараюсь как-нибудь пережить процесс.

Ухо Лили уловило вибрацию, она взглянула на его пиджак. Ник не пошевелился.

– Это ваш телефон.

Он продолжал пристально смотреть на нее, и это смущало.

– Да.

– Вы не собираетесь ответить? Это, возможно, она. Звонит, чтобы попросить у вас прощения.

– Уверен, что так оно и есть, поэтому не собираюсь отвечать.

Лили посмотрела на него с восхищением:

– Это подтверждение того, что мне надо стать похожей на вас. Если бы позвонили мне, я бы ответила. И если бы человек извинился передо мной, я простила бы его.

– Вам действительно нужна помощь, – обронил Ник. – Как вас зовут?

– Лили.

– Вы мне кого-то напоминаете. Мы с вами раньше не встречались?

– Последние пару месяцев я в качестве стажера два раза в неделю работала второй помощницей вашего личного ассистента.

«Я сломала копировальный аппарат и кофеварку».

Темные брови приподнялись.

– Мы сталкивались?

– Нет. Я видела вас только однажды. Не считая тех случаев, когда я пряталась в туалете.

– Прятались в туалете?

– Вы увольняли сотрудников одного за другим. Я не хотела попадаться вам на глаза.

– Значит, – подытожил Ник, – вы работаете на меня два раза в неделю, а остальные три дня трудитесь уборщицей.

– Нет, обычно уборку я делаю по вечерам. Я работаю этим летом на раскопках в Аптере. Но там почти все закончено. Я добралась до перепутья в своей жизни и понятия не имею, в каком направлении двигаться.

– На раскопках? – В нем пробудился интерес. – Вы археолог?

– Да, но эта работа не позволяет мне выплатить приличный кредит за обучение, поэтому я подрабатываю.

– Что вы знаете о минойской культуре?

Лили заморгала:

– Возможно, больше, чем нужно двадцатичетырехлетней женщине.

– Хорошо. Отправляйтесь в ванную и обсушитесь, а я найду платье для вас. Сегодня мне предстоит открыть крыло в музее. Вы поедете со мной.

– Я? Разве вам не с кем поехать?

– Было с кем, – невозмутимо произнес Ник. – Так как на вас частично лежит вина за то, что она ушла, вы ее замените.

– Но… – Лили облизала губы. – Мне надо убирать вашу виллу.

Ник посмотрел на лужу в ванной:

– К тому времени, когда мы вернемся, вода стечет по ступенькам в гостиную, так что все помоется само собой.

Лили не сдержала нервный смешок. Интересно, знает ли кто-нибудь из сотрудников Зервакиса о его чувстве юмора?

– Вы не собираетесь меня увольнять?

– Вам следует стать более уверенной в себе. Если вы знакомы с минойской культурой, то можете понадобиться, а я не увольняю людей, которые мне полезны. – Ник отобрал у нее униформу, оставив Лили в мокром белье.

– Что вы делаете? – взвизгнула Лили, умирая от смущения, и потянулась за одеждой.

– Перестаньте голосить, – спокойно сказал Ник, отходя. – Вряд ли я первый мужчина, который увидел вас полуобнаженной.

– Обычно мужчины видят меня обнаженной, – уточнила Лили. – А когда пристально разглядывают, это действует на нервы, особенно если перед этим меня назвала толстушкой женщина, худая как щепка. – Лили умолкла, когда Ник повернулся и зашагал прочь. Она не знала: то ли испытывать облегчение, то ли оскорбиться. – Если хотите знать мой размер, можете спросить!

Ник достал телефон и позвонил. Ожидая, пока ему ответят, он снова прошелся взглядом по ее фигуре и улыбнулся медленной, чувственной улыбкой.

– Мне не нужно спрашивать, моя милая, – мягко проговорил он. – Я уже знаю твой размер.