Уровень. Война - Вероника Мелан

– Дыши! Дыши! И разогнись! Новенькая?

Кто-то бил ее по щекам, пытаясь вывести из состояния шока.

– Не ранена? Идти можешь?

Женский голос, грязные штаны, болтающийся перед носом приклад винтовки. Очередной болезненный шлепок заставил Ани разогнуть поникшую и заржавевшую шею – наверное, ее глаза выглядели стеклянными.

Незнакомка со стянутыми на затылке черными волосами, грязным лбом и текущим по вискам потом, чертыхнулась. Привалилась поверх кладки, выстрелила в направлении одной ей видимых врагов, тут же спряталась за камнями, стряхнула с волос поднятые ответным выстрелом осколки и чертыхнулась вновь.

– Вот ты не вовремя нашлась… Оставить бы. – Бубнила она себе под нос с ненавистью. – Но как оставить? Как?!

Кого она ненавидела – себя или Ани?

Рядом лежала нога, обутая в высокий черный сапог – она принадлежала тому, без лица. Сердце заходилось в бешеном ритме всякий раз, как только глаза пытались заскользить вверх, к ремню. Желудок скручивало в приступе спазма, и Ани-Ра тут же утыкалась лицом в собственные ладони – хрипло дышала, чувствовала, как тяжело и вязко кружится голова.

Где она? Где она? Создатель, помоги понять ей, где она?

– Идти можешь, спрашиваю?

Кто-то вновь дернул за плечо; теперь карие, почти черные женские глаза находились близко от ее лица; стало видно забившуюся в поры носа грязь.

Ани кивнула – голова упала и поднялась, как у веревочной марионетки.

– Тогда дыши, как я скажу, поняла? – Женщина орала. То ли приказывала, то ли боялась, что подобранная дурочка ничего не услышит из-за выстрелов. – Резкий вдох сквозь зубы, резкий выдох. Подряд, без пауз, быстро-быстро! С минуту!

– З…зачем?

То было первое, вытолкнутое на поверхность, сквозь мгновенно пересохшие губы, слово.

– Адреналин выкинется в кровь! Дыши быстро! Иначе не сможешь бежать следом – подстрелят. Они-то взмыленные, резкие, а ты дура размякшая – ни сил, ни реакции!

Ани, не соображая, что и зачем делает, подчинилась чужому приказу – начала втягивать и выталкивать противный горько-сладкий воздух.

– Резче! Быстрее! Вообще без пауз!

Ани зажмурилась и задышала чаще.

Так она встретила Ивон.

Ту самую Ивон, чья спина мельтешила перед носом при быстрых перебежках сквозь гарь и копоть, чье оружие стало спасительным щитом от свистящих рядом пуль, чей голос выводил из оцепенения всякий раз, когда Ани спотыкалась и падала на землю, решая, что в следующий раз уже не поднимется. В этот день ее били по лицу не единожды – орали, трясли за плечи, брызгали на щеки слюной. А после вновь заставляли куда-то бежать.

Из того дня она запомнила немногое – лишь то, что под вечер они, наконец, куда-то добрались. Пустой полуразрушенный дом, черное небо в проломленной крыше, сидящих по углам незнакомых людей – человек шесть, – и собственный истошный, надломленный местами, переходящий в крик, плач:

– Где я? Где? Почему я здесь? Кто вы такие?! Почему я здесь?!

Истерика длилась, наверное, несколько часов. А, может, минут, растянувшихся для Ани в часы. Ей не отвечали, но уже и не били.

Чьи-то рты жевали хлеб, чьи-то пальцы чистили ножи и ружья, чьи-то глаза смотрели в сторону.

Уже перед сном к ее углу вернулась черноволосая «спасительница» и бросила на землю сверток с несвежим тряпьем.

– Твоя форма. Наверное, не по размеру, но другую отыщем потом.

– А спать? Как здесь спать?

– Как можешь, так и спи.

Ивон поддела сверток носком сапога и отошла прочь, чтобы свернуться в углу под куском развалившейся лавки, а Ани еще несколько часов с ужасом смотрела воспаленными от слез глазами на чужие, казавшиеся бледными пятнами на фоне черных стен, спящие и нет, лица.

В тот день никто не спросил ее имени.

* * *

Подходящую по размеру форму они отыскали трое суток спустя.

К тому моменту Ани уже знала, что существуют некие «юниты» – появляющиеся в разное время и в разных местах невысоко над землей прозрачные шары – в одних одежда, в других еда, в третьих медикаменты или оружие. То оружие, что можно просто взять – не забирать из окровавленных рук убитых солдат.

Так же Ани знала, что солдаты, подобно бешеным собакам, воюют умело и зло – пленных берут редко и то лишь затем, чтобы развлечься – изнасиловать или умертвить с помощью изощренных пыток – живыми не отпускают.

В эти первые и самые сложные три дня ее жизни на новом месте, между немыми хрипами в небо «за что?» и родившейся к окружению ненавистью, она училась впервые нажимать на курок, вдыхать в легкие едкий и горький запах единственных доступных на уровне сигарет «Кварц», жевать несъедобные консервы из жестяных банок и спать на холодной земле под открытым небом.

Продолжение следует.

* * *

Читать не хотелось – чтиво стояло поперек горла по двум причинам: первая – Ани никак не могла продраться сквозь многочисленные термины главы «Взрыватели» из книги «Разведка для профессионалов», а вторая – она попросту не хотела сквозь них продираться. Но должна. Должна, потому что существовал план «Б», который в ближайшее время придется осуществить.

Уснула она на застеленной кровати под звук стекающих в таз с мокрых штанов капель и бубнящего у соседей снизу телевизора.

Проснулась позже и резко, и тут же, не успев подумать, выхватила из-под подушки длинный армейский нож; на стене, ясная при свете торшера, зависла сжатая тонкой рукой зловещая, остроконечная тень; Ани отчего-то вздрогнула и прислушалась.

Ругались соседи.

Женщина кричала что-то про поздний приход, мужчина оправдывался. Доносились слова «кобель… пока я работаю… тварь любвеобильная…». Разбилась о стену тарелка, затем грохнулось об пол что-то потяжелее.

Ани-Ра медленно протяжно выдохнула.

Хорошо, что Брэда больше нет… Нет с тех пор, как она застала его в постели с собственной подругой. Бывшей подругой. Расстались быстро и без скандала, но с большим вырванным из ее души лоскутом. Говорят, измену можно простить, но она так и не смогла – не научилась, не поняла «как»…

Тень от ножа дрожала на стене – острая, черная, смертоносная. Во что превратилась жизнь? Соседи продолжали истерично ругаться – теперь орал и мужчина.

Ани посмотрела на зажатый в руке тесак и в который раз задалась риторическим вопросом, сможет ли она когда-нибудь научиться спать, как нормальный человек?

Вздохнула. Убрала нож под подушку, погасила торшер и зябко свернулась на постели калачиком.

Капало со штанов. Капало на улице.

* * *

Свет прожекторов освещал базу, как стадион – фонаря не потребовалось. По стенам от крыши протянулись резкие угловатые тени; Дэйн, ощупывая поверхность шероховатой стены пальцами, чувствовал себя неуютно.