Ворон и роза - Сьюзен Виггз

Дэниел сдержал готовый вырваться из груди крик ликования. Он в безопасности, но надолго ли? Не дай Бог, чтобы кто-нибудь из обитателей приюта узнал его.

Из задумчивости его вывел встревоженный голос Лорелеи.

— Что с вами, месье?

— Мы все утро беседуем с вами, и мне бы хотелось услышать ваше имя, — сказал он. — И еще… Помогите мне восстановить в памяти последние события, невольным участником которых я оказался. Что со мной произошло? Что это за место? Как я сюда попал?

— Вы ничего не помните?

— Совсем ничего.

— Хорошо. Давайте до порядку. Меня зовут Лорелея де Клерк. Вы были погребены под снежной лавиной, а сейчас находитесь в приюте Святого Бернарда.

— Это вы меня латали?

— Я вправила вам руку и зашила рваную рану на голове. Ваше колено будем лечить при помощи травяных ванн и массажа, — отвечала девушка. Она слегка прикоснулась к его плечу. — Месье, вы не должны так подозрительно смотреть на меня. Я совсем не, похожа на мою тезку.

— Вашу… тезку? — спросил мужчина. — Лорелею из легенды.

— А… — он осторожно кивнул. — Та, которая соблазняла мужчин, доводя их до смерти, на скалистых берегах Рейна?

— Да, это не то имя, которое внушает доверие, — согласилась она. О Боже, какие у него необычайно красивые глаза. Синева внутри синевы, каждый слой разного оттенка.

Дэниел хотел еще что-то сказать, но в дверь постучали. Он вздрогнул, неожиданный стук испугал его. Лорелея поспешила открыть дверь.

— Сильвейн! Доброе утро!

Приветливая улыбка послушника словно осветила комнату, копна волос соломенного цвета упала ему на лоб.

— Я принес завтрак, — сказал он, и поставил поднос на столик у кровати.

— Я просто умираю от голода. Я не ела с тех пор… — Лорелея призадумалась, вспоминая. Запах свежесваренного кофе дразнил ее ноздри.

— Со вчерашнего дня, с вечерни, — подсказал Сильвейн. — Тебе нельзя пропускать трапезы. Ты и так худенькая.

— И тогда тебе некого будет дразнить, — сказала она с притворным сожалением. — Посмотри, наш гость проснулся.

Сильвейн отбросил со лба соломенные пряди и посмотрел на мужчину, лежащего на кровати.

— Доброе утро, месье. Как вы себя чувствуете?

— Мадемуазель говорит, что я чувствую себя отвратительно.

— Она всегда преувеличивает, — усмехнулся Сильвейн. — Но, к сожалению, обычно бывает права.

— Какая жалость. Вы не поможете мне сесть?

— Вам лучше лежать, — заметила Лорелея.

— Я уже устал лежать.

— Ладно, только старайтесь не наклонять голову.

Лорелея и Сильвейн взяли его за руки и осторожно приподняли. Девушка почувствовала под своими ладонями его крепкие мышцы. Боже! Мужчина молод и силен. Он скоро поправится. Она подложила ему под спину подушку и расправила одеяло.

— Так хорошо?

— Отлично, — голова болела и кружилась. — Позовите танцовщиц.

Он еще пытался шутить. Лорелея даже не представляла, как себя с ним вести. Его беззаботность и легкомысленное отношение к своему состоянию шокировали ее. Большинство мужчин в подобных случаях впали бы в панику, засыпали бы ее вопросами о том, что их ожидает.

— Вы голодны? — спросила она.

— Да.

Сильвейн направился к двери.

— Я скажу настоятелю, что вы проснулись, месье.

Молодой человек вышел. Дэниел наблюдал, как Лорелея налила кофе и добавила щедрую порцию густых сливок из кувшина.

— Держите, — она вложила простую белую чашку в его здоровую руку. — Маурико варит самый лучший кофе в Альпах, а с молока приютских коров мы снимаем самые лучшие сливки. По крайней мере, я так думаю, потому что я не была нигде за пределами гор.

Дэниел замер от удивления. Женщина-врач, которая никогда не покидала гор! Он вопросительно посмотрел на Лорелею.

— Не удивляйтесь, — улыбнулась она. — Так уж случилось, что у меня не было причины покидать приют, а врачебной практики хватает с избытком и здесь. Но давайте продолжим разговор о том, что касается вас. Я назвала свое имя. Настала ваша очередь представиться.

Дэниел молчал. В комнате установилась напряженная тишина. Он чувствовал на себе встревоженный взгляд Лорелеи.

— Я не помню, как меня зовут, — наконец выдавил из себя Дэниел. — Мне стыдно и очень страшно признаться в этом, но я не могу вспомнить ничего, что касается меня. Я не знаю, кто я, как и зачем я оказался на перевале, куда шел. Я пытался вспомнить, но у меня ничего, не получилось. Помогите мне, Лорелея!

— Но как? Вы даже не помните, как вас зовут, — запинаясь, произнесла девушка.

Она была поражена его признанием. Эта «рана» оказалась самой страшной.

— И как прикажете обращаться к вам?

Дэниел задумался.

— Называйте меня Вильгельмом Теллем.

— Почему? Это имя что-то напоминает вам? С ним что-нибудь связано в вашем прошлом?

— Не знаю. Скорее всего, с этим именем ничего не связано, но оно всплыло в моей памяти. Я прошу вас, не торопите меня. Просто иногда разговаривайте со мной. Надеюсь, что придет то время, когда я заполню пробелы в моей памяти.

— Хорошо… Вильгельм.

«Господи! Хотя бы она мне поверила!» — молил Дэниел.

Дверь распахнулась, и в комнату вошел настоятель приюта отец Джулиан в сопровождении Сильвейна.

— Доброе утро, Лорелея, — поздоровался он. — Доброе утро, месье.

Отец Джулиан рассматривал Дэниела цепким, пристальным взглядом своих серых, холодных глаз.

— Как чувствует себя твой пациент?

— Раны достаточно серьезные, отец Джулиан, но они не представляют никакой опасности для жизни, чего я раньше опасалась. Сейчас ему необходим покой, а об остальном я позабочусь. Моего пациента страшит необходимость провести длительное время в постели, но я настаиваю на этом. Для его же блага.

— Ты очень заботливый врач, Лорелея, — проговорил отец Джулиан. Легкая улыбка осветила суровое лицо настоятеля.

— Мне хотелось бы познакомиться с вами, месье. Представьтесь, пожалуйста. Вы, по воле случая, достаточно много времени проведете в нашем обществе, и наш интерес к вам вполне оправдан. В это время года перевал Большой Сен-Бернар безлюден.

И только важное дело, требующее немедленных действий, толкает людей в горы в такое неподходящее для путешествия время. Быть может, выполнение и вашего дела ограничено по времени, а вы сейчас стеснены в передвижении. Доверьтесь нам, и расскажите о вашем задании, если таковое имеется, Возможно, мы сумеем помочь вам. И необходимо предупредить ваших родственников и людей, пославших вас в дорогу, о том, что с вами произошло. Дэниел неподвижно лежал на кровати. Он закрыл глаза, опасаясь, что они выдадут внезапный страх, охвативший его после слов настоятеля. «Он требует от меня того, чего я никогда и ни за что не смогу сказать. Рассказать настоятелю о цели своего путешествия — это своими руками подписать себе смертный приговор». Дэниел понимал, что его жизнь неразрывно связана с жизнью другого человека, находящегося в парижской тюрьме. И он не мог так рисковать собой. Вдруг в его мозгу молнией сверкнула мысль: «Настоятель приюта знает, кто я такой. Он знает о цели моего путешествия. Он знает все».