Бесстрашный горец - Ханна Хауэлл

Крикнув мужчинам, что ужин готов, Фиона взяла свою порцию и заставила Саймона взять свою. Едва она успела сказать мужчинам, что они могут начинать есть, к костру подошли сэр Эван и Грегор. Фиона уселась в стороне, при­слонившись спиной к. дереву. Она благодарно улыбнулась Саймону, когда он уселся с ней рядом и протянул ей ло­моть хлеба.

– Ваш лэрд путешествует с большими припасами, – пробормотала она.

– Этот хлеб дали нам две сестры, которым очень нра­вится наш Грегор, – пояснил Саймон. – Девушки нашего Грегора обожают. – Саймон покачал головой. – Знаешь, у него есть два внебрачных сына. Мужчины обычно не отка­зывают себе в удовольствиях, но мне это не нравится. На детях, которые рождаются вне брака, это сильно отражает­ся. Клеймо на них остается на всю жизнь. К ним относятся с презрением, как и к женщинам, которые их родили.

Фиона кивнула:

– Это верно. У моего брата пятеро внебрачных детей, хотя, может быть, он не всем им является отцом. Но женщины, которые оставили младенцев на пороге его дома, заявили, что он их отец, и брат их принял. Ему, кстати, очень повезло, потому что его жена тоже их приняла.

– Это здорово. Моя мать нашла себе мужа, но он не захотел, чтобы я с ними жил, и Эван взял меня к себе. Я был тогда еще совсем маленьким, годика три, не больше, и толку от меня не было никакого. Только лишний рот. Если бы он меня не приютил, я бы сейчас землю пахал или раз­водил скот, чтобы заработать хоть какие-то деньги. А вмес­то этого меня учат сражаться, чтобы из меня получился на­стоящий воин.

Фиона согласно кивнула, изо всех сил пытаясь скрыть свои истинные чувства: в глубине души она испытывала к парню сильную жалость. Бедный Саймон! Несчастный маль­чик, выросший без отца и брошенный на произвол судьбы родной матерью. Впрочем, он прав: жизнь у него сложи­лась лучше, чем могла бы. Наверняка его сводные братья и остальные члены клана приняли его и даже любят по-свое­му. В душе его, быть может, остались шрамы, но, видимо, неглубокие, поскольку он милый, скромный парнишка. Саймон выжил и продолжает жить, а это в конце концов самое главное.

От мыслей о грустном детстве Саймона ее отвлекли муж­чины. Один за другим они подходили и бросали перед ней пустые тарелки, что-то бормоча при этом. Похоже, благо­дарят за вкусный ужин или хвалят, догадалась Фиона. Ве­роятно, рассчитывают, что она вымоет за ними посуду. Фионе это не слишком понравилось, однако и не слишком удивило. В этот момент она поймала на себе насмешливый взгляд сэра Эвана и почувствовала, как ярость удушливой волной начинает подниматься в ее душе. Она уже собралась было высказать ему все, что о нем думает, но Саймон спас положение, поспешно предложив Фионе свою помощь.

Буркнув что-то себе под нос, девушка встала и взялась за дело.

– Что это ты там высматриваешь? – спросил Эван Грегора, когда тот принялся внимательно осматривать его спи­ну, едва они успели отойти от Фионы и Саймона.

– Ищу, нет ли на твоей спине кинжалов, – засмеялся Грегор, Эван слегка улыбнулся:

– Это счастье, что я их все у нее отобрал. Иначе она бы непременно какой-то из них бросила в меня. Да и Саймону нужно сказать спасибо за то, что он так быстро сориенти­ровался и предложил ей помощь, иначе она бы наверняка на меня бросилась. – Он хмыкнул и продолжал: – Да уж, ничего не скажешь, злится эта девчонка совсем не по-жен­ски, скорее, как мужчина или парень. Думаю, скоро я най­ду способ вывести ее из себя. Это может оказаться нам по­лезным.

Грегор кивнул:

– Разозлившись, она, быть может, скажет правду о себе.

– Совершенно верно, И мне такой план нравится го­раздо больше, чем тот, что ты предложил раньше.

– Не скажи. Всем известно, что, соблазнив женщину, можно легко выпытать у нее все ее секреты, – заметил Гре­гор. – Ну, если не хочешь, я сам могу попытаться.

– Нет, – отрезал Эван и недовольно поморщился: уж чересчур поспешно и с излишней горячностью он это ска­зал. – Мы не можем позволить себе наживать врагов, а так и будет, если мы воспользуемся ею, прежде чем получим выкуп. – Эван был уверен, что слова его прозвучали весьма убедительно, и сделал вид, будто не замечает насмешливого взгляда брата.

– Что ж, так тому и быть, – согласился Грегор. – Мо­жет быть, покараулить ее ночью? Мне кажется, это не помешает. Думаю, девица способна причинить нам большие неприятности, если ей вдруг что-то взбредет в голову.

Тихонько ругнувшись, Эван повернулся и взглянул на Фиону. Грегор прав: ее следует караулить. Нетрудно будет изменить расписание смены караула, которое он придумал, и поручить кому-то ее охранять. Но уже в следующую се­кунду Эван с ужасом понял, что не сможет заставить себя осуществить этот план, казавшийся ему весьма разумным. От одной мысли, что какой-то мужчина будет находиться рядом с Фионой, в то время когда она будет спать, ему ста­ло не по себе.

«Чистое безумие», – сердито подумал он. И слабость, которая может ему дорого стоить. Если бы он находился сейчас в Скаргласе, то мог бы куда-то пойти, заняться ка­ким-то делом и выбросил бы Фиону из головы. А здесь не­где спрятаться.

Эван вздохнул, смирившись с тем, что его раздирают такие противоречия. Что ж, поскольку он не желает, чтобы с ней рядом находился любой другой мужчина, ему самому придется охранять ее ночью. К тому же это позволит полу­чить ответы на некоторые вопросы. Например, насколько велико влечение, которое он испытывает к Фионе, и труд­но ли будет от него избавиться. Похоже, ночь ему предсто­ит длинная и бессонная.

– Я сам буду ее караулить, – заявил он. – График ноч­ного дежурства уже определен, и лучше его не менять. Только мне понадобится небольшой кусок веревки.

– Веревки? – переспросил Грегор, направляясь следом за Эваиом к тому месту, где лежали их припасы. – Ты со­бираешься ее связать?

– Это было бы просто здорово, но тогда придется всем объяснять, что такому большому мужчине, как я, пришлось связать такую хрупкую девушку только ради того, чтобы поспать. Нет, я просто привяжу ее к себе, чтобы ночью она не смогла удрать.

И, не сказав больше Грегору ни слова, Эван направился к Фионе, которая как раз заканчивала мыть посуду. При виде веревки в его руках ее прекрасные глаза расширились, потом сузились. Но прежде чем она успела ускользнуть, он ухватил одной рукой оба ее тонких запястья и заметил, что девушка начала медленно приподнимать ногу с явным на­мерением его пнуть.

– Если ты меня ударишь, меня это не порадует, – спо­койно проговорил Эван, таща ее за собой к одеялу, которое Грегор расстелил для них на земле.

– И из-за этого я всю ночь буду плакать, – хмыкнула Фиона, отказавшись от дальнейших попыток высвободить­ся. Эван сжимал ее руки не больно, однако хватка у него оказалась железная. – Что ты собираешься делать с этой веревкой?

Эван не ответил. Связав одним концом веревки оба ее запястья, он привязал другой конец к своей руке и, убедив­шись, что сделал это тщательно, взглянул на Фиону. Она смотрела на него так, словно собиралась завязать веревку вокруг его шеи и медленно затянуть ее. Почему-то это по­казалось Эвану смешным, однако он никак не мог понять почему и в конце концов пришел к выводу, что от страсти у него произошло помрачение рассудка.