Опоздавшая невеста - Карен Хокинс

Воздух был свежий и морозный и обещал дождь еще до утра. Голые ветки деревьев тянулись к луне, скользящей между тучами, и отбрасывали зловещие тени, которые словно усиливали поднявшийся ветер. Арабелла невольно теснее прижалась к Люсьену.

Он притянул ее к себе. Когда она попыталась отодвинуться, он сжал ее крепче и коротко сказал:

– Так теплее.

Она расслабилась, и его тепло стало просачиваться сквозь ее мантилью. Хотя она знала, что это было только в ее воображении, ощущение, что она любима, что о ней заботятся, было слишком прекрасным, чтобы позволить ему ускользнуть. Наследующей неделе, когда он уедет, ей придется смириться с этой потерей. А сейчас достаточно просто сидеть рядом с ним.

Она, наверное, задремала, потому что проснулась, когда он притянул ее еще ближе и расстегнул свое плащ, укутываясь в него вместе с ней.

– На случай дождя, – пробормотал он.

Она попыталась выпрямиться, но его рука крепко держала ее. Пока Арабелла спала, ее капор упал и теперь лежал на сиденье рядом с ней.

– Спи, Белла, мы с Себастьяном обо всем позаботимся. Его голос убаюкивающе звучал у нее над головой.

– Я не хочу спать, – сказала она, хотя не сделала даже попытки сесть прямо. Она закрыла глаза и расслабилась, наслаждаясь теплом его широкой груди у себя под щекой. Ни с кем, кроме Люсьена, она не позволила бы себе такое непристойное поведение. Но он скоро уедет. И она опять останется одна. Зато сейчас ей просто хорошо от того, что он держит ее в своих объятиях.

Она опять задремала, когда коляска вдруг резко дернулась. Арабелла открыла глаза и вцепилась в сиденье. Они неподвижно стояли посреди леса, повозка накренилась на один бок.

– Что случилось?

– Коляска соскользнула с дороги. – Люсьен подгонял Себастьяна. Лошадь наклонила голову и тянула, но коляска не двигалась с места.

Арабелла осмотрелась, заметив толстые деревья.

– Где мы?

– На дороге к Роузмонту.

– Но это не... – Она нахмурилась. – Ты поехал по короткому пути тети Джейн.

– Это единственный путь, который я знаю, – сказал он. – А ты спала.

– Ты должен был меня разбудить. – Она выглянула через стенку повозки. – Как это произошло?

– Посреди дороги образовалась наледь, и мы соскользнули в сторону. Я хотел поставить на тормоз, но его заклинило.

У нее упало сердце.

– Нам отсюда никогда не выбраться.

– Я могу дернуть, и он освободится, – сказал Люсьен, и его сильные руки уже сомкнулись на тормозе.

– Единственный способ для этого – ел...

Хрясь! Рукоятка переломилась пополам. Люсьен долго смотрел на нее, потом поднял взгляд на Арабеллу:

– Ты хотела что-то сказать?

– Я предупреждала тебя! – раздраженно выпалила она.

– Предупреждала. – Он поднял глаза к небу и уронил сломанную рукоятку на доски настила. – Что ж, сейчас нам ее не починить. В любую минуту может пойти дождь. Когда мы ехали туда, я здесь неподалеку видел домик.

Люсьен помог Арабелле выйти из коляски, распряг Себастьяна и погрузил на него все, что было в повозке. Не успел он закончить, как крупные мягкие капли дождя забарабанили по дороге.

Арабелла вздрогнула.

– Может быть, пойти к Марчам? Дорогу мы найдем.

– А если не найдем? Мне, например, совсем не хочется замерзнуть насмерть.

Как бы ее это ни злило, он был прав: ночь была холодная. С неба падал ледяной дождь. Он скоро мог перерасти в дождь со снегом, а потом и в снег. Пока она шла за Люсьеном в лес, небеса разверзлись, и небольшой дождик превратился в свирепый ливень, который промочил до нитки в первую же минуту.

– Сюда! – крикнул Люсьен, перекрывая рев бури. Он схватил Арабеллу за руку и тащил, пока они не споткнулись о порог темного сырого дома. Люсьен тут же вышел и вернулся со свертком под плащом.

Сверкнула молния и осветила дом изнутри, потом раздался гром. От ударов дрожала земля. Арабелла осмотрелась в своем убежище, и ей стало так же холодно, как от мокрого снега. Половина крыши обвалилась, через дыру свободно вливался дождь и небольшим ручейком вытекал за дверь. Сломанный стол и стулья лежали на грязном полу, у одной из стен находился очаг.

За удивительно короткое время Люсьен развел огонь из сломанных стульев, добавляя мокрые дрова, дым от которых поднимался в трубу и клубился в комнате. Порывшись в углах хижины, он нашел старую кровать, достаточно широкую для одного человека. Он ее перевернул, накрыл шерстяным одеялом и подтянул поближе к огню. Арабелла села с одной стороны, стиснув руки и съежившись. Тело ее сотрясала дрожь.

Снаружи, казалось, весь мир погрузился во тьму, а внутри, за каменными стенами, очаг излучал гостеприимное тепло.

– Мне следовало знать, что пойдет дождь, – хрипло сказала Арабелла.

Люсьен оторвался от очага и взглянул на ее бледное лицо. С приглушенным ругательством он быстро подошел к ней и притянул к себе. Как будто это было самым естественным делом, он взял ее на руки, посадил на колени и, расстегнув плащ, обернул вокруг нее.

Укутанная теплом, Арабелла прижалась щекой к его рубашке. Тяжелая шерсть плаща защищала лучше, чем тонкая мантилья, и рубашка под ее щекой была сухая и теплая. Постепенно дрожь унялась.

Он потерся лицом о ее волосы.

– Ты совсем промокла. Сейчас мы с тебя снимем всю эту одежду.

Арабелла покачала головой. Люсьен сжал ее крепче.

– Ты заболеешь.

– Нет. Мне просто надо согреться. – Она прижалась еще теснее, зарывшись лицом в его шейный платок.

Люсьен не шевелился. Он просто сидел и обнимал ее под потрескивание огня и стук дождя через дыру в крыше. Единственный свет исходил от мерцающего огня в очаге. По спине у нее прошла дрожь.

– Белла, – прошептал Люсьен ей в висок.

Она ухватилась за него еще крепче. Она не могла отпустить его, не могла забыть о будущей неделе, когда он опять ее покинет.

Люсьен теплой ладонью охватил ее лицо и повернул к себе.

– Сегодня утром во время пожара я мог думать только о том, что у меня никогда больше не будет возможности сделать это. – И он коснулся губами ее губ.

Ее обдало жаром, и чувства, которые она долгое время сдерживала, вырвались наружу. Она обхватила его руками и прижалась теснее, приоткрыв губы. Каким-то образом оказалось, что она больше не сидит на ветхой кровати, а лежит поперек нее, а Люсьен своей мощной фигурой заслоняет ее от жара огня.

Однако огонь ей больше не был нужен. Внутри у нее все горело своим собственным пламенем. Его руки скользнули по плечам к ее груди, лаская все ее тело.