Другая Блу - Эми Хармон

У меня было семь восьмичасовых смен в кафе подряд, а когда я не работала в кафе, то сидела в подвале, барахтаясь в «пространстве», которое мне обеспечили. Уилсон держался на расстоянии. Единственной связью с ним оставалась музыка: каждый вечер он по-прежнему играл на своей виолончели, а я слушала под вентиляцией. Я пыталась отучить себя даже от этого, потому что музыка будто смеялась надо мной, над моей тоской, и заставляла чувствовать себя уязвимой и отвергнутой. Но каждый вечер я все равно оказывалась в своем кресле, ждала и слушала, мучая себя, проклиная Уилсона и его «пространство».

И не то чтобы я забыла о том, что должны были прийти результаты ДНК-теста. Не забыла. Но и не ждала с нетерпением. Так что к звонку оказалась не готова.

– Это Блу Экохок?

– Да. Это я.

– Это Хейди Морган из лаборатории «Форенсис» в Рино. Ваши результаты готовы.

Сердце тут же заколотилось, и так быстро, что стало даже больно.

– Хорошо.

Губы онемели, и больше ничего я выдавить не смогла.

– ДНК совпали. Мы хотели бы, чтобы вы вернулись в Рино.

– Ладно, – повторила я. Совпали. Они узнали, кто я. – Мне надо… подумать минутку. Нужно будет отпроситься с работы, купить билет… и… мне надо подумать, – залепетала я, понимая, как по-дурацки звучит мое бормотание.

– Ну конечно, – с теплотой отозвалась Хейди Морган. – Позвоните нам, когда будете готовы. Я связалась с детективом Муди и сержантом Мартинесом. Здесь все очень взволнованы. Такое случается нечасто.

Я пообещала, что буду на связи, и повесила трубку, тут же упав в свое старое кресло, которое так и стояло под вентиляцией в ожидании вечерних симфоний. Не унимающееся сердце успокаиваться не собиралось, как и нервное возбуждение, из-за которого я кусала ногти и постукивала ногами по полу. Мне нужно было кому-то об этом рассказать. Рассказать Уилсону. Но его не было дома, и вообще я на него злилась. Не дав себе времени передумать, я схватила ключи и быстро пошла к двери. Поеду к Тиффе.

В доме Тиффы был портье, и, наверное, очень кстати, так как он успел предупредить ее о моем приходе, позволив хоть как-то приготовиться к моему нежданному визиту. Но она сразу же открыла дверь и втянула меня в прихожую, где стиснула в объятиях, широко улыбаясь.

– Блу! Негодница! Почему не сказала, что приедешь? Я бы заказала обед и шампанское, чтобы отпраздновать! И у меня был бы повод переодеться! Мелоди решила поделиться едой с моей блузкой. Она плюется на все и на всех, так что осторожно. И я бы поменяла ей подгузник, чтобы она произвела хорошее впечатление! А так тебе придется смириться с нами, голодными и плохо пахнущими!

Ее смех был как успокаивающий бриз, и я тут же расслабилась, позволив ей провести себя в спальню.

Детская комната Мелоди была похожа на сад с бабочками и птицами, сидящими на ветках цветущих деревьев. Из дупла в дереве выглядывал бурундучок, семья кроликов скакала по стене над бледно-зеленым пушистым ковром. На потолке нарисовали голубое небо, усыпанное пышными белыми облачками, где еще клином летела стайка гусей. Мудрый филин наблюдал с ветки за колыбелькой, которую укрывал воздушный светло-зеленый полог с вышитыми розовыми цветочками, будто весенний луг. Еще в комнате сидели мягкие игрушки из мультика «Бэмби», а недалеко от кроватки расположилось огромное белое кресло-качалка с подушками в форме цветов.

Это была настоящая сказка, каждая девочка мечтала о такой комнатке. Но мое внимание привлекла малышка в колыбельке. Она агукала и перебирала в воздухе пухленькими ножками. Черные волосики, с которыми она родилась, посветлели до светло-каштановых, а она сама стала больше раза в два. Я видела ее всего пару секунд, но эти секунды глубоко врезались в память. Этот ребенок сильно отличался от воспоминания, но глазки у нее были голубые. Она улыбалась, извиваясь всем маленьким тельцем, дрыгая ножками и ручками, и я поймала себя на том, что улыбаюсь в ответ, сквозь внезапно подступившие слезы. Сожаление, которого я так боялась, из-за которого не приезжала, вовсе не обрушилось на меня волной, как я ожидала. И это были слезы скорее облегчения, чем горя, и я сжала руку Тиффы с благодарностью, которую никогда не смогла бы выразить словами.

– Она такая… такая…

– Идеальная, – закончила за меня Тиффа, крепко обнимая за плечи. В ее глазах тоже стояли слезы. – Само совершенство. С этими памперсами и всем остальным. Давай я их поменяю, и ты сможешь ее подержать.

За три месяца Тиффа стала экспертом, ловко меняя и сворачивая подгузник, болтая с Мелоди, которая не сводила с нее глаз. Тиффа дала мне детскую присыпку, и мы обе громко чихнули, когда я немного увлеклась. Тиффа рассмеялась.

– Ты прямо как Джек. Он всегда говорит, что присыпки много не бывает. Когда приходит папочкина очередь, Мелоди вся благоухает, даже когда пукает, пинаясь.

Тиффа подхватила Мелоди на руки и передала мне.

– Вот, держи. Покачай крошку, пока я принесу ее бутылочку. – Тиффа потрепала меня по щеке, поцеловала головку Мелоди и вышла прежде, чем я успела возразить. Я неловко села на край кресло-качалки. Не считая нескольких секунд после рождения Мелоди, я ни разу в жизни не держала на руках ребенка. И хотя я старалась не слишком ее прижимать и не сильно отпускать, она все равно недовольно сморщилась, выпятив нижнюю губу, будто собираясь зареветь.

– Ладно, ладно, тебе так не нравится. Сейчас сделаем по-другому! – Я спешно поменяла положение рук, уложив ее головкой себе на плечо, поддерживая под попку одной рукой и обнимая другой. Она тут же прижалась ротиком к моей щеке и принялась старательно сосать. Я вскрикнула, отпрянув, и на этот раз она прицепилась к моему носу.

– Тиффа! Помоги! Она схватила меня за нос! – Я рассмеялась, пытаясь освободиться от маленького вампиреныша. Она испустила истошный крик, и я перевернула ее спиной к себе, прижимая к груди. Немножко покачала и походила по комнате, разговаривая с ней, как Тиффа.

– Посмотри, Мелоди. Это зайчата! Серенькие зайчики, прямо как глаза дяди Уилсона. – Я резко остановилась. Вот откуда это вылезло? Я перешла к другим картинкам. – Вот это да! – продолжила я тем же приторным голоском. – Вот и бурундучок! Он ищет Мелоди. Он тебя видит!

Малышка перестала плакать, и я сделала еще круг по комнате, укачивая ее на руках.

– Бурундучку лучше поостеречься! Мистер Филин не сводит с него глаз, а совы очень любят кушать бурундучков!

Я прикусила губу. Может, слишком страшно? Вторая попытка.

– Совы – единственные птицы, которые различают синий цвет. Представляешь, Мелоди?

– Правда? – Тиффа вернулась, тряся в руке бутылочку. – Ты серьезно?

– Да. Точнее, думаю, что да. Джимми, мой папа, любил птиц и знал про них кучу всего интересного. Скорее всего, я и не вспомню большую часть того, что он мне рассказывал, но это было одной из наших шуток. Я наивно считала, что раз только совы видят синий цвет, остальные птицы меня не замечают.