Завороженная - Джейн Фэйзер

– Да уж, – согласился Сергей. – Ты видел, как он владеет ножом? – Он покачал головой. – Я видел как-то в Москве, как он изрубил человека на кусочки. Беднягу сочли наполеоновским шпиком. – Он рассмеялся. – Но времена изменились. Теперь шпионов Наполеона пестуют, а не расчленяют.

– Нам лучше об этом не думать, дружище. – Игорь встал. – Хочу снять себе шлюху на часок. Мне дамочки с лоском не по вкусу. – Он усмехнулся. – Но здесь полно бабенок, которые не прочь задрать юбку за шестипенсовик. Пойдешь со мной, Сергей?

– А почему бы и нет? – Сергей встал, сунув недопитую бутылку водки в широкий карман сюртука.

Парочка незаметно проскользнула из укромной комнатки в зал. Игорь и Сергей покинули таверну незаметно.

Александр спешился возле дома, бросил поводья конюху и поднялся по ступеням в дом. Ему стоило лишь едва слышно постучать, как Борис открыл перед ним дверь с низким поклоном:

– Добрый день, ваша светлость. – Он взял у князя шляпу и плеть.

– Спасибо, Борис. Княгиня дома?

– По-моему, княгиня в библиотеке, господин.

– Одна?

– Да, господин. Кажется, одна.

Александр кивнул и хотел идти дальше, но остановился и спросил:

– Как все складывается, Борис?

– Вы имеете в виду с Моркомбом и женщинами, князь? – Лицо у Бориса стало каменным, а голос каким-то чужим.

– Да, именно это я имею в виду.

– Как вы и могли предположить, господин. – Борис отряхивал поля шляпы ладонью, делая вид, что целиком поглощен своим занятием. – У меня тут нет полномочий, поэтому я не спрашиваю их о том, чем они занимаются.

Алекс поджал губы. Прошел уже месяц, а вся челядь пребывала в состоянии до зубов вооруженного нейтралитета. Александр понимал, что Борис считает себя преданным. С другой стороны, Александр не мог не согласиться, что близнецы творили настоящие чудеса в своей кухне, которую для них оборудовали в ранее пустующей бельевой. Кстати его, Александра, личный повар ворчливо признал, что если кто-то из домочадцев желает время от времени вкушать традиционные английские блюда, то кто-то им должен эти блюда готовить. Кто-то, но не он. Французского повара Прокова не интересовали такие кулинарные шедевры, как йоркширский пудинг, репа, тушенная со сливками, запеченные устрицы, яблочный пирог или бисквитный торт.

Однако с Моркомбом и Борисом дела обстояли не так мирно. Александр даже попытался расположить к себе престарелого дворецкого своей матери, но Моркомб был крепок как кремень, так что все усилия Александра пропали даром. Моркомб к хозяину дома испытывал не больше почтения, чем к Борису, которого воспринимал как захватчика или, на худой конец, лазутчика. Как ни раздражала Александра эта ситуация, он ничего не мог поделать. Моркомб отказывался подчиниться его воле. И тем не менее Александр не хотел поощрять Бориса к тому, чтобы тот вслух высказывал свое недовольство Моркомбом. Александр кивнул и направился на поиски жены. Он чувствовал спиной обиженный взгляд Бориса, но вставать на защиту своего преданного слуги не торопился.

Вначале Александр не заметил Ливию в библиотеке. Потом услышал ее голос:

– Алекс, ты не поверишь, что я нашла. – Голос ее дрожал от смеха, и стремянка, на верхней ступеньке которой она стояла, угрожающе покачнулась, когда она обернулась к нему.

Ему нравились эти пузырьки смеха в ее голосе. Александр снизу вверх смотрел в ее смеющееся лицо, в эти озорные глаза.

– Что ты нашла, Ливия? – Из соображений безопасности он придержал стремянку рукой.

– Еще один сюрприз от тетушки Софии, – сказала она. – Ты только посмотри на эти книги, Алекс. Все они на верхних полках, вероятно, чтобы их случайно не обнаружили. Они такие чудесно… распутные. Я передам тебе парочку.

Она принялась снимать книги с полки и наклонилась, чтобы передать их Александру.

– Это французский перевод Камасутры. И вот еще: они тоже на французском, но, кажется, переведены с восточных языков.

– Тогда спускайся, – сказал Александр, принимая книги и складывая их на стул возле стремянки. Он ухватился за лодыжки жены, придерживая ее, чтобы она не упала. – Что на тебя нашло, Ливия? Зачем ты туда полезла?

– Мне стало любопытно, что за книги хранила у себя София, как жаль, что я совсем ее не знала, – смеясь, ответила Ливия.

– Должно быть, она была необычной женщиной, – заметил Александр, глядя куда-то поверх головы жены. Сердце его защемило от чувства невосполнимой утраты. С каждым днем, проведенным в этом доме, это ощущение крепло, и с каждым неожиданным открытием тоска глубже закрадывалась в сердце. И самым невыносимым было желание поделиться с Ливией. Он слишком хорошо знал, что не может доверить ей свою тайну. Не может, потому что тогда бы ему пришлось сказать правду и о доме, который ей никогда не принадлежал, и об истинных мотивах, приведших его в этот дом. Стоило ли причинять ей такую боль? И что еще важнее, раскрыв ей свою тайну, Александр поставил бы под угрозу то главное дело, которое привело его в Лондон.

– Ты ведь меня не осуждаешь, верно? – сказала Ливия, ощутив в нем перемену. – Ты ведь не ханжа, князь Проков. – Она посмотрела Александру в лицо. – Или ты ханжа, но очень умело маскируешься?

Александр покачал головой:

– Нет, я не ханжа. Будь я ханжой, не женился бы на тебе. Впрочем, должен признать, что не мечтал жениться на распутной девчонке. Но теперь не жалею об этом.

Ливия шаловливо принялась бить его кулачками в грудь.

– Пошли на диван, давай вместе посмотрим эти книжки. – Вывернувшись из его объятий, она сгребла книги в охапку и села на диван. – Давай же, присядь со мной.

Александр повиновался. Он тихо присвистнул, когда они стали вместе переворачивать страницы. Картинки были весьма фривольными, но выполнены с большим мастерством и очень возбуждали. Ливия искоса посмотрела на него, и он заметил, как внезапно отяжелели ее веки и в глазах появился томный влажный блеск.

– Думаешь, такое возможно? – Она облизнула губы и уставилась на цветную иллюстрацию. – Мне кажется, это больно.

– Нет, – сказал он, – не думаю. Не хотите попробовать, мадам?

Она кивнула, и он пошел к двери, чтобы повернуть в ней ключ.

– Не знаю, получилось у нас или нет, – выдохнула Ливия полчаса спустя, лежа на полу с раскинутыми в разные стороны руками и ногами.

– Могло бы получиться лучше, если бы тебе не было так смешно, – сказал Александр, массируя ее заломленные руки. – Необычайно сложно заниматься любовью с женщиной, у которой все тело дрожит от смеха. Закон жизни, о котором тебе, видно, ничего не было известно.

– Прости, – сказала она, целуя его в губы. – Но мне было так щекотно. Думаешь, тетя София с кем-нибудь это проделывала?

Только не с его отцом, подумал Александр, и при этой мысли веселье его исчезло.