Жена чайного плантатора - Дайна Джеффрис

Они шли молча, тишина между ними все разрасталась. Гвен полной грудью вдохнула влажный воздух и, переполненная чувствами, возблагодарила Господа за то, что не открылась Лоуренсу. Новости, принесенные Кристиной, вкупе с правдой о Лиони доконали бы его. На середине подъема они остановились и посмотрели друг на друга, будто ища ответов, или если не ответов, то хотя бы проблеска чего-то, что могло бы помочь им найти выход из создавшегося положения. Лоуренс первым отвел взгляд.

Гвен посмотрела на собирающиеся в небе тучи, и сердце у нее глухо застучало.

– Я не знаю, чем все это обернется для нас, – сказал Лоуренс.

Пуаза тянулась долго, и Гвен закусила губу, боясь высказать все свои опасения. Муж взял в ладони ее руки:

– У тебя пальцы холодные.

Она кивнула, и они прошли еще немного. Наверху остановились и повернулись лицом к открывшейся панораме. Гвен впитывала в себя лаймовую зелень влажных чайных кустов, любовалась фигурками сборщиц чая в вишневых, оранжевых и фиолетовых сари, ухоженным садом и их прекрасным воздушным домом. Все это было окружено такой заботой. Лоуренс объяснил ей, что, если не подстригать кусты, они превратятся в деревья. Гвен вгляделась в даль сквозь мерцавший от солнечных лучей, отраженных поверхностью воды, воздух и попыталась представить, как выглядели бы эти холмы, если бы посадки одичали.

Лоуренс наклонился, сорвал несколько бархатцев и протянул ей.

Гвен вдохнула запах цветов и подумала об их доме и совместной жизни. Как они плавали по озеру на лодке, как их одолевали мухи в жаркие месяцы, как мотыльки вились вокруг зажженных свечей. Жизнь, наполненная смехом. Она прислушалась к доносившимся из окон кухни звукам – кто-то играл на свирели.

Деревья закачались от прохладного ветра под все сильнее хмурившимся небом. Супруги стояли молча. Когда выносить молчание стало уж совсем невмоготу, Гвен сглотнула ком в горле, и с ее языка сорвались слова, которых она вовсе не хотела говорить:

– Кристина сказала, что я тебя не понимаю. Почему?

– Не представляю.

– Она говорила о твоей привязанности к ней или о плантации? Нам придется ее продать?

– Кроме дружбы, меня ничто не связывает с Кристиной. – Лоуренс на секунду умолк, а потом заговорил снова, на этот раз с надрывом: – И продадим мы что-нибудь только через мой труп.

– Мы не потеряем наш дом?

– Нет. – Он вздохнул. – В любом случае где мы найдем покупателя? А даже если таковой отыщется, цена будет смехотворной.

– Так что же нам делать?

– Не в первый раз нас припирают к стенке. В тысяча девятисотом, когда спрос на чай был ниже объема произведенного товара, цена в Лондоне упала с чуть больше восьми пенсов за фунт до меньше семи. Некоторые плантаторы разорились. Мой отец нашел способ улучшить методы выращивания чая и сумел снизить затраты на производство. Но, кроме того, он нашел новые рынки сбыта. Одним была Россия, а другим – хочешь верь, хочешь нет – Китай. Через три года экспорт вырос.

– Значит, нам снова нужно это сделать?

– Не обязательно, – пожал плечами Лоуренс.

– Мы можем урезать расходы, – предложила Гвен. – Затянуть пояса.

– Само собой. Если можно сократить какие-то домашние траты, сделай это.

Вероятно, урезание расходов на хозяйство станет не более чем каплей в море, даже если она будет строжайшим образом контролировать семейный бюджет, но раз это приобрело значение, Гвен решила оправдать доверие мужа.

– Придется продать машину Верити, – сказал Лоуренс.

– О боже, она так любит свой маленький «моррис коули»! – воскликнула Гвен, подумав про себя, что только благодаря этой симпатичной машинке королевского синего цвета Верити не болтается все время у них под ногами.

– Может, и любит. Но мне придется урезать и ее содержание, хотя нужно преподнести ей эту новость мягко. – (Гвен глубоко вдохнула.) – План по расширению школы для детей, живущих на плантации, придется отложить. Пока ее посещают меньше половины всех детей. Я хотел улучшить ситуацию.

Кроме их шагов и птичьих криков, не было слышно ни звука, природа замерла в напряженной тишине, будто растянутая на раме ткань. В голове Гвен боролись друг с другом противоречивые мысли, и с Лоуренсом, как она догадывалась, происходило то же самое, однако несколько минут они не произносили ни слова.

– Дело в том, Гвен, – наконец заговорил Лоуренс, – что мне придется уехать.

Гвен замерла:

– Правда?

– Думаю, да. Сперва в Лондон, потом в Америку. Мы можем не продавать акции медных копей, но мне нужно выгадать время, чтобы найти средства на новую плантацию. И если вдобавок ко всему упадут цены на чай…

– Это произойдет?

– Может произойти. В любом случае я хотел бы присутствовать на следующем лондонском аукционе, хотя они и проходят со скандалами. Подозреваю, нас в ближайшее время будет лихорадить.

По спине Гвен пробежал холодок. Они прошли оставшиеся до фабрики несколько ярдов.

– А что будет с Хью?

– Ну, ему пока не исполнилось и четырех, так что, я уверен, ситуация выправится к тому моменту, как он отправится в начальную школу в Англию.

Гвен поцеловала мужа в щеку:

– Мы переживем трудные времена, Лоуренс, и сделаем это вместе. – (Он не ответил.) – Когда ты уезжаешь?

– Послезавтра.

– Так скоро?

Лоуренс тяжело вздохнул:

– Ты ведь в порядке? Тебе придется отвечать за все. Если пока не чувствуешь в себе сил, просто скажи. Тогда за дела возьмется Верити.

– Я достаточно хорошо себя чувствую.

– Отлично. Именно на такой ответ я и рассчитывал. Ты, конечно, будешь распоряжаться совместно с Макгрегором.

По пути к дому Гвен думала о Хью: когда ему исполнится восемь, его отправят учиться в Англию. Как это жестоко по отношению к маленькому мальчику! А тем временем тихий голосок на дальнем плане сознания шептал: какая же ты лицемерка, Гвен. Потом она подумала, каким испытанием для нее станет ответственность за плантацию и хозяйство. Да, она поправилась, но придется постоянно общаться с Макгрегором и держать в узде Верити.

Золовка как раз вернулась домой и парковала свой «моррис». Когда она вылезла из машины, Гвен жестом подозвала ее к себе:

– На пару слов, если у тебя есть минутка.

– Конечно. Это насчет краха биржи? В Нувара-Элии все только об этом и говорят.

– Еще бы! Лоуренс уезжает и оставляет меня за хозяйку на время своего отсутствия. Думаю, будет лучше, если в такое трудное время мы все будем заодно.

– Куда он едет?

– В Лондон, а потом в Америку.

– Ну и ну! Значит, его не будет много месяцев.