Мой наследник - Виктория Волкова

– Виновного нашли? – вскидываюсь я. Прижимаю руки к горящим щекам. И уж точно знаю, кто угробил неповинного человека.

– Тогда не удалось. Но я так понял сегодня, Суровый подозревал, кто виновен в Риткиной гибели. И теперь точно спуску не даст.

– А бабушку тоже он? – тяну, не в силах сдержать слезы. Зачем? Почему? Что я сделала этому самому Толику Шарлыкину? Ничего не понимаю!

– Нет, малыш, вроде не он, – кидается ко мне Руслан. Усевшись рядом, прижимает к себе. Целует в висок. Убирает поцелуями слезы. – Но полиция разберется, – шепчет жарко. – У них свои методы. Умеет разговаривать подобную публику. А я придам ускорение.

Уткнувшись в плечо мужа, рыдаю навзрыд. Оплакиваю бабушку и два года своей постылой жизни.

– Я люблю тебя, – шепчет Руслан, сгребая меня в охапку. Укачивает, словно маленькую. – Дай мне возможность искупить вину. Только дойдя до последней черты, я понял, как люблю тебя. Не уходи, прошу.

– Любишь? – изумленно отстраняюсь я и усмехаюсь, вытирая слезы. – Руслан, тебя подменили?

– Нет, – смеется он, вытирая ладонью мои мокрые щеки. – Я просто дурак, Света. Иногда нужно признаваться в собственной глупости. И верить близким. А я, как последний идиот, верил фактам, которые кто-то сфабриковал. Башкой понимал, что ты невиновна, а в душе все равно скреблись мыши. Я никогда никого так не любил, Света. Даже не думал, что такое возможно.

– Не знаю, Руслан, – замечаю тихо. Выскальзываю из объятий мужа. Хотя больше всего хочется обвиться вокруг него руками и ногами. Целоваться до одури, навсегда забыв былые обиды. Но нельзя. Нельзя. Это же Годаров. Если почувствует слабину, завтра начнет изводить новыми придирками.

Отхожу к окну. Слишком многое навалилось за последний час. И главный враг нашелся. И Руслан признался в любви. Если честно, то слишком долго я ждала этого признания. Думала, рождение сына хоть повлияет. Но нет…

Мне до конца не понятно, что же произошло с Толиком Шарлыкиным. Как понял Руслан, кто стоит за инсинуациями? И почему друг мужа решил мне мстить? Много вопросов. Но сейчас не это главное. Как-то все совпало во времени. Странно даже…

И я не знаю, как реагировать. Поверить? Броситься на шею? Или все-таки держать дистанцию? Сердце ноет от невыносимой боли. Если Руслан говорит правду, то до ужаса жаль те два года нашей совместной жизни, которые мы просто слили в унитаз.

– Света, – муж подходит сзади. Обнимает за плечи. Притянув к себе, упирается лбом в мой затылок. – Я сдохну без тебя и Дамира. Не уходи. Прошу.

– Я останусь, – киваю скупо, изо всех сил пытаясь сдержаться. Хватит слез. – Дамиру нужны и отец, и мать.

– А мне жена, – ласково напоминает Руслан. – Пойдем, прогуляемся к речке, – предлагает, заглядывая мне в лицо. Осторожно большим пальцем приподнимает мой подбородок. Тянется с поцелуем.

Но нет! Я тогда точно не выдержу. Последние мозги растеряю. А мне здравый смысл еще пригодится.

– Пойдем, – соглашаюсь я. – Постоим на мостках и вернемся. Только лодку брать не будем… – намекаю на наш первый непутевый заплыв.

– Как пожелаешь, любимая, – улыбается муж.

Слышать от Руслана слова любви непривычно. И эта «любимая» режет слух. Особенно сейчас, когда кроме высокопарных клятв нет других доказательств. Но в любом случае, любимая звучит лучше, чем милая.

Определенно, повышение в звании!

Взявшись за руки, мы выходим на небольшой причал, основательное сооружение с каменными лестницами и стоящими по периметру катерами и лодками. Стоим в обнимку, не шевелясь, и я лихорадочно соображаю, что делать дальше.

Заключить мировую в койке? Или повыделываться? Но я и сама не хочу никуда уходить. И уж точно бы не настаивала на разводе, не будь он прописан в контракте.

– А что с контрактом? – спрашиваю вскользь.

– Порву его к чертовой матери! – огрызается муж. – На фиг он нам нужен?

Руслан собирается сказать еще что-то, но в кармане жужжит айфон.

– Да, я, – роняет резко. – Минутку!

Выпустив меня из объятий, отходит в сторону. А я, сиротливо ежусь, лишившись тепла крепких рук. Задумчиво гляжу на лунную дорожку, словно мостик протянувшуюся между берегами. Где-то там на той стороне лежат останки разобранной вышки. Память тут же рисует картинки. И я будто наяву вижу, как мы с Русланом лежим на досках, пытаясь укрыться пледом. От нахлынувших воспоминаний по телу бегут мурашки. Нас уже тогда тянуло друг к другу. Может и жили бы счастливо, не заведись в близком окружении гнусь.

Повернувшись к мужу, с удивлением смотрю на его напряженное лицо. Руслан внимательно слушает собеседника. Не перебивает. А потом отрезает глухо.

– В какой они больнице? Мы сейчас приедем.

Выжидательно смотрю на мужа. Что еще могло случиться в нашем королевстве?

Руслан молчит, тщательно подыскивая слова. А потом, шагнув ко мне почти вплотную, морщится, словно от зубной боли.

– Твои попали в автомобильную аварию. С отцом все в порядке. А Тане и теще досталось. Сейчас их будут оперировать. Просят приехать родственников. Собирайся, малыш. Дай приказания няньке.

– Людмила Ивановна с Дамиром, – на ходу сообщаю я. – Руслан, едем сразу. Я прошу тебя!

– Портмоне возьму, и едем, – тут же соглашается муж. И всю дорогу гонит, как сумасшедший. Сзади в Рендже едут Глеб с Игорем. Никакой кавалькады, как обычно.

Неотложка встречает нас странным запахом антисептика и сквозняком. Около ресепшена сидят хмурый отец и еще какой-то мужик с поцарапанным лицом. А чуть дальше, сгорбленным воробушком – моя двоюродная сестра Ира.

– Как это случилось? – строго интересуется у отца Руслан. Взгляд сердитый. Брови насуплены.

Видимо, господин Годаров хотел иначе провести сегодняшний вечер. Я тоже.

– Да этот чудак на красный вздумал проскочить! – показывает отец на мужика. – У меня ни царапинки, у Ирки тоже. А Олю с Таней зацепило серьезно. Руслан, ты же поможешь? – подскочив с места, отец хватает Годарова за руки.

Сам жест отчаянный и немного подобострастный. Но сейчас и я сама готова кинуться на колени и умолять.

Я не испытываю особой любви к матери, а к тетке – и подавно. Но кто им еще поможет выкарабкаться? Только мы с Русланом.

Замираю, попробовав на вкус это «мы». Никогда не приходило в голову.

«Годаровы Руслан и Светлана, – думаю, перекатывая каждое слово на языке. Может, у нас, действительно, все получится, вздыхаю мысленно. – Я люблю его. Всегда любила!»