Стань моей свободой - Ольга Славина

Нет. Не здесь и не сейчас.

— Алис…

— Давай перемотаем все твои утешения и правильные слова. Не хочу это слышать, — прикрыв глаза, прошу Кира, зная, что он поймёт. Возможно, единственный из всех.

— Рассказать тебе о Косте? — не разочаровывает он.

— Мне уже рассказали, — покачав головой, вздыхаю я. — Все три медсестры ходят и по очереди информирует о состоянии отца, заодно убеждая, что всё закончилось, и скоро его спустят в обычную палату. Видимо, боятся как бы я ещё раз в обморок не грохнулась и им не пришлось снова меня оперировать.

— Я бы на их месте тоже боялся, — улыбается Кир и берёт мою безвольную ладонь. — Хочешь, принесу пирожных? Твоих любимых.

— Хочу покоя, — едва слышно произношу я в потолок, чувствуя, как надламывается что-то в груди, — и счастья. Глупого и банального, как в детских книжках. Такого, в которое перестаёшь верить одновременно с дедом Морозом. Которое не ждёшь уже потому, что искалеченным не снаружи, внутри, оно не полагается. Слишком много чести.

— Оно придёт, — тихо, с улыбкой в голосе, отзывается Кир и, потянувшись, осторожно стирает бегущую по моей щеке слезу. — Только ты не поверишь. Будешь язвить, сопротивляться… Ты ведь всегда сопротивляешься. — Ещё одно лёгкое касание и ещё одна слеза. — Только настоящее счастье не имеет привычки спрашивать, оно не даёт времени на раздумья, не ждёт и не спорит. Оно ослепляет, оглушает, сбивает с орбиты, несмотря на всё твоё сопротивление.

— Так было с Кирой? — Я всё ещё смотрю в потолок и не вижу его лица.

— Кира… — Голос отдаляется и слышно как прогибается кресло. — Она была девчонкой, красивой, но совершенно обычной. Так мне показалось вначале, — хмыкает он, насмехаясь над самим собой, — пока я не оказался с ней лицом к лицу.

— Любовь с первого взгляда бывает? — медленным движением стерев остатки слёз, я сажусь в кровати.

— С первого взгляда бывает только страсть, — впервые глядя на меня так, что я разом прочувствовала разницу в двадцать лет, усмехается он. — Яростная, дикая, которую очень сложно сдержать. Я, на семь лет старше и настолько же умнее семнадцатилетней девчонки, думал, что возьму её прямо там, у перил Малышевского моста.

— Не взял же, — пожимаю я плечами. Лучше слушать чужую историю, чем задумываться о своей.

— Отсрочил на пару дней, — не скрывается он за ложью и фальшивыми сожалениями, — до того момента, пока не стал без неё задыхаться. Сидел на совещании, слушал начальника и не мог думать ни о чём, кроме неё. Хотел, чтобы она принадлежала мне одному, её желания, её мысли, её цели и, да, её тело. Вся её жизнь. — Кир откидывается на спинку кресла. — Она снилась мне каждую ночь, и я должен был увидеть любовь и восхищение в её глазах.

— Увидел?

— Ты знаешь, чем всё закончилось. Я… — неодобрительно качнув головой, он сжимает челюсти так, что на скулах появляются желваки. — Упущенный момент — вот что самое поганое в этой жизни. Противный свербящий голосок внутри, твердящий, что если бы в тот день я остался на работе… Или поехал домой, хотя бы попытавшись стать примерным отцом и мужем… Но я не поехал.

Кир замолкает, сразу оказавшись как-то слишком далеко. Упущенный момент. Он знает, о чём говорит и, хоть я на его стороне, мне всё равно сложно понять как такая сильная любовь позволяла ему хотя бы просто прикасаться к другим женщинам.

А она была сильной, если даже спустя столько лет ему всё ещё больно.

— Мы живём не в сказке со счастливым концом, — криво усмехаюсь я, — как бы сильно нам этого не хотелось. А благородные рыцари вымерли как вид как раз из-за своего бескорыстия.

— Думаешь, я принц на белом коне? — насмешливо усмехается Кир.

— Думаю, что ты тот, кто ты есть. Азартный кобель, успешный финансист, верный друг и человек, который меня спас. Дважды, — добавляю я, сдерживаясь от желания подойти и утешить. Не примет.

— Точнее характеристики мне ещё не давали, — с усмешкой качает он головой.

— Даже Кира? — Я знаю, что хочу отвлечься за его счёт, и Кир тоже это знает. И вдвойне ценно, что идёт у меня на поводу.

— Кира в счастливом браке больше десяти лет, за мужчиной, который защитит её от целого мира, если понадобится. — Кир не опускает глаза, признавая собственный провал. — И ей давно глубоко плевать на все мои характеристики.

— А тебе?

— А я азартный кобель, успешный финансист, верный друг и человек, который дважды тебя спас. Пироженку будешь? — тепло улыбается он, глядя на мою улыбку.

— Буду. — И добавляю, когда он почти доходит до двери: — И ноут захвати.