Вопреки, или Ты меня не купишь - Диана Билык

— Тогда почему ты здесь? — он отстранился, вернулся за стол и пригласил присесть. Я отказалась, качнув головой. Насиделась в поезде и машине.

— Он изменил мне, — выдохнула и отошла к стене, чтобы не упасть. Ноги показались свинцовыми, а в сердце будто ржавый гвоздь застрял. Ни туда, ни сюда.

— За такой короткий срок? Ты что, показалась ему недостаточно хорошей в постели? Вот же мразь! — папа грохнул кулаком по столу, а я подскочила. Что с ним? Он сам не свой. Несдержанный, будто его подменили.

Я не стала развивать тему, просто промолчала, выждав, пока отец успокоится.

— Подала на развод?

— Еще нет, только собираюсь, но, папа… — я опустила глаза и смяла перед собой руки. — Я не возьму у него ни копейки.

— И правильно! Сами справимся, — отец откинулся на спинку стула, закрыл глаза и потер устало переносицу.

Мы молчали какое-то время. Я стояла у стены, папа неподвижно пялился в потолок.

— Аня рассказала тебе, да? — вдруг проговорил он с тяжестью.

— Прости, что я скрыла это от тебя, — отвернулась, не в силах удержать его обвиняющий взгляд.

— Что скрыла?

— Я видела маму с этим… твоим конкурентом. Вернулась раньше домой и застала их в постели. Папа… она давно тебя обманывала.

— Есения, — он снова поднялся, — спрятал руки в карманы, подошел к окну. За стеклом было черным-черно, только колкий снег царапался и разбавлял тишину шуршащими звуками. — Я давно твою мать не любил. — Он разрезал ладонью воздух перед собой. — Что говорить, я ее не любил никогда. Ради тебя и бизнеса держался, дурак. Мы только мучились вместе. Жаль, что я тянул и не отпустил ее.

— Я все равно не смогу ей простить…

Папа резко обернулся.

— Не смей, слышишь? Обижаться на нее не смей. Жить двадцать лет с человеком, который тебе не по душе — это издевательство. Она сильная женщина и заслуживает счастья, а ты… — ткнул в меня пальцем, — ее дочь! Ты не посмеешь ее винить.

— Пап… — я сжала губы, вспоминая, сколько гадостей маме наговорила на свадьбе, а ведь она пыталась меня поддержать, до последнего была рядом, а я не понимала. — Извини. Я не… знала, что все так.

— Вот и славно. Отдохнешь и через пару дней съездишь к матери, сходите в кафе, по магазинам. Что там еще девочки любят?

— Пап… — я ступила ближе. — Он тоже не смог меня полюбить.

— Мужики все козлы — слышала такое? И часто не ценят то, что у них есть.

— Слышала, но не думала, что полюблю одного из них.

— Успела, значит, привязаться? — папа нахмурился, а я поджала дрожащие губы.

— Еще как. Корнями пророс в мое сердце.

— Время — лучший советник, дорогая, — он снова отвернулся в окно. — Так мне мама говорила, твоя бабушка.

Я заулыбалась сквозь слезы. Значит, папа все помнит и все ценит, просто о многих вещах не говорит.

Встала рядом с отцом и тоже посмотрела на улицу. Молчание снова затянулось, но теперь оно не было таким болезненным и горьким, как в первые минуты встречи. Мы друг друга прекрасно понимали.

Папа обнял меня за плечи одной рукой и притянул к себе, позволив положить голову ему на грудь. Как давно он был таким — чутким и добрым, слушающим и понимающим. Как же я скучала.

— Мне жаль, Андрэ, милая… Я слышал, что случилось, и общался со следователем.

— И мне жаль… но нужно жить дальше.

— С этим полностью согласен. Может, закажем пиццу? — папа повернул голову и легко коснулся моего виска поцелуем. Он него пахло терпким парфюмом и молодостью — да ему же слегка за сорок, в расцвете сил, не намного старше Рената. Я осмотрела его светлое лицо, мелкие морщинки вокруг глаз, волосы, тронутые на висках сединой.

— Только если они приедут до того, как я усну на твоих руках. Как в детстве, помнишь?

— Помню, Синичка.